Чтение онлайн

О да, Вероника помнила, как волновалась и переживала. И как приходила к его дому, но её не пускали.

— Знаешь, Славка над тобой как коршун кружил, или как собака на сене: и сам не ел, и другим не давал. Я не знал, в чём там дело, но меня такое положение вещей вывело из себя, — Паша сделал ещё глоток. — У нас вышел спор, и я, заносчивый дурак, предложил решить дело по-пацански, кулаками, а проигравший должен был от тебя отстать. Я же знал, что нравлюсь тебе, и рассчитывал на безоговорочную победу, все дела. Ну, и получил от него в бубен.

На Нику будто ведро холодной воды опрокинули.

— То есть вы меня разыграли… как вещь?! — опешила она. — Вы вообще подумали о моих чувствах?

— Прости, Ник. Говорю же, дурак был, когда предложил, а потом уже стало поздно отступать.

— Ну да, «не по-пацански», — горько выдохнула Вероника.

— Но ведь победитель тебя ни к чему не принуждал, разве нет? — он заглянул ей в глаза. — Мы со Славой уговорились, что он против твоей воли ничего делать не будет, только если сама обратишь на него внимание и захочешь. Иначе бы я не отступил.

Ника поднялась и пересела с дивана на стул, чтобы увеличить личное пространство и иметь возможность посмотреть на несостоявшегося мужа со стороны.

— Паш, ты хочешь сказать, что все эти годы «не обращал на меня внимания» только из-за этого вашего «пацанского» спора, своего проигрыша и «неприкосновенности девушки друга»? — уточнила она.

— Ты сама всё сказала, мне добавить нечего.

— То есть ты на самом деле любил меня вот уже столько лет?!

— Любил и люблю, — произнёс Паша сокровенные слова, которые Вероника так от него ждала. И не врал, она была уверена. — Странно, так боялся сказать эту заветную фразу, но сейчас она вовсе не кажется пафосной и фальшивой.

— А как же… — Ника запнулась, но продолжила, — как же все те девушки, которые прошли через твою… твои руки?

Дронов вскочил и снова стал ходить по комнате, как хищник в клетке.

— Ник, а ты можешь представить, что это такое, когда та, кого ты любишь, совсем рядом, но ты не имеешь права к ней прикоснуться и показать свои чувства?! — он приостановился и глянул на неё обжигающим взглядом, а потом продолжил хаотичное перемещение. — Все те девушки — бесплодные попытки заменить и выбросить из памяти тебя. Ты ведь заметила, что у них примерно один типаж, полная твоя противоположность. Но нет, каждый чёртов раз, когда я обнимал или целовал кого-то из них, перед глазами, в сознании, в душе и в сердце была только ты. Как в той дурной песне, которую я тогда по радио ставил. Кажется, я скоро свихнусь! — он саданул кулаком по спинке дивана.

— Паш, — Ника сглотнула, — ты говорил, что нарушил слово всего один раз. Ты этот случай имел в виду?

— Да, этот. Обещал Славе, что на тебя не посягну, а сам жениться надумал, но… Чёрт, мы же были всего лишь пацанами! — Пашка запустил пятерню в волосы. — Тогда «слово пацана» было нерушимой ценностью, да и сейчас тоже, но как можно из-за глупого подросткового спора ломать жизнь и себе, и окружающим?! Я как бы «динамил» тебя столько лет, хотя мы уже давно могли быть счастливы вместе! И что с того, что выиграл Славка, если любишь ты меня?! Когда он вернулся через столько лет, я понял: за тобой приехал, заслуженное забирать. И ощутил… что нет, не отдам!

У Вероники будто душу наизнанку вывернули. Произошедшее просто в голове не укладывалось, и она не представляла, как на всё это реагировать.

— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотала безжизненно. — У меня слов не хватает…

— Только, Ник, не смотри сейчас на меня, хорошо? — Паша отвернулся. — Мне так стыдно. Стыдно, что проиграл, что слабаком оказался, что тебя не удержал. Вон, в качалку пошёл, чтобы вернуть себя. А сейчас всё и так хуже не придумаешь, так что скрывать и дальше смысла нет. Да и перед тренингом снова схлопотал фингал от Ковалевского, хотя сам хотел ему навешать, что за нами увязался. Он как зверь, дикий, беспощадный, когда бьётся за то, что ему дорого.

— А наша свадьба… — она должна узнать, обязательно. — Выходит, это не потому, что тебе срочно нужна была жена для повышения, а я просто оказалась самым удобным вариантом?

— Конечно же дело не в повышении, а в том, что Славка вернулся, чтобы забрать тебя! — воскликнул Паша обернувшись. — Не спорю, он в своём праве, победитель, все дела… Но я увидел его рядом с тобой — и понял, что не смогу отдать. Да, не по-пацански слово нарушать, но… Ты уже стала будто частью меня. Как я могу тебя отпустить? Хотел увезти от него как можно дальше, чтобы не нашёл, не достал, и тут такой замечательный случай: повышение, другая страна…

— Боже, всё это длилось так долго, и я сама не представляла, как смогу прожить без тебя, — она спрятала лицо в ладонях и почувствовала, что парень присел на корточки рядом с ней.

— Я все эти годы и отпустить тебя не мог, и приблизить тоже. Хотел, чтобы хотя бы как друг ты была рядом. Пытался забыться с другими девушками, но, как уже говорил, когда был с ними, всё равно тебя представлял. Жуть, да? — его рука коснулась её волос.

Вероника какое-то время молчала, а потом подняла голову и взглянула в несчастное лицо Пашки:

— Не знаю, кого мне сейчас больше хочется прикончить. Тебя, что ввязался в этот спор, или Славу, который всё знал и продолжал меня укорять, что я люблю тебя безответно и только зря трачу время. Ведь, оказывается, не безответно, а очень даже взаимно. Как же так можно?!

— Ника, так, может, плюнем на всё и будем вместе? — Дронов сжал её руку. — Я люблю тебя, ты любишь меня. Возможно, сейчас я веду себя как трус и эгоист, но очень хочу забрать тебя у него и увезти далеко-далеко, раз уж с повышением подфартило. Только ты и я, вместе, без наставлений родителей и подколок Славы. Сможешь простить дурака? Поедешь со мной?

А ведь Паша не врёт, действительно любит. Вон как глаза искрятся. А вот она… Пустота в сердце, пустота в душе.

— Знаешь, Паш, я слишком долго тебя любила и прощала, — этот хриплый голос, произносящий горькие слова, не мог принадлежать ей, но принадлежал. — И сейчас я тебе верю, правда, — Ника сжала его руку в ответ, — но… наверное, моё сердце просто устало. И ты… ты им больше не владеешь. Если бы ты рассказал мне раньше… А сейчас… Я тебя уже отпустила, и теперь пути назад нет, прости. Как и говорила в Хуторках, давай останемся друзьями?

Глава 25

Вероника пила чай и ела сладости, но не чувствовала вкуса, пытаясь осмыслить то, что услышала. Паша больше ничего не требовал и не возмущался относительно печально известной видеозаписи. Видимо, чувствовал свою вину за прошлое и как бы давал и ей «право на ошибку».

И ведь она сама! Сама окружила его неуёмной заботой, сама решила всё для него делать, будто они настоящая семья. Таким образом Ника выливала на него часть тех чувств, которые её переполняли и выплёскивались наружу. Да, если не считать интимной сферы, они были практически семьёй. И ведь Паша ничего от неё не требовал, просто принимал эту всеобъемлющую заботу и, насколько мог, заботился в ответ. Эх, если бы она только знала, как всё обстояло на самом деле! Но у неё даже мысли не возникло, что, заключая в объятия столько девушек, Пашка на самом деле хотел быть с ней и только с ней.