Чтение онлайн

И каждый прохожий плюет мне в рожу,

И каждый кричит: берегись!

Перетяни потуже ремни,

Не отрекись! Не отрекись!

В Аркашиной квартире Юрий Визбор

В Аркашиной квартире живут чужие люди Ни Юли, ни Аркаши давно в тех стенах нет Там также не сижу я с картошечкой в мундире, И вовсе не Аркашин горит на кухне свет.

Неужто, эти годы прошли на самом деле? Пока мы разбирались, кто теща? Кто свекровь? Куда же мы глядели, покуда все галдели, И бойко рифмовали слова : любовь и кровь.

В Аркашиной квартире бывали эти рифмы Не в виде сочинений, а в виде высоты. Там даже красовалась неясность логарифмов Абстрактная картина для общей красоты.

Нам это все досталось не в качестве наживы, И был неповторимым наш грошевой уют. Ах, слава богу, братцы, что все мы, вроде, живы, И все, что мы имели, уже не украдут.

Мы были так богаты чужой и общей болью, Наивною моралью, желаньем петь, да петь, Все это оплатили любовью мы и кровью, Не дай нам бог, ребята, в дальнейшем обеднеть!

В Аркашиной квартире все бродят наши тени, На кухне выпивают и курят у окна, Абстрактная картина - судеб переплетений И так несправедливо, что жизнь у нас одна.

304* Александр Иванов (Кенигсберг)

Восьмой причал

Стоязык, сторук, стоглуб, стоумен, С недостроенной своей каланчей А и вправду, этот град - Вавилон, Заманил меня мечты калачом Заманил меня в любви западню, Приютил, набил салакой живот, Приучил ругаться семь раз на дню, Приручил меня к разлуке, и вот:

Восьмой причал - портовых задворков мрак,

Восьмой причал - преданный враг,

Восьмой причал - в самой глубине,

На восьмой причал не приходи ко мне.

Вода в порту серая, грязная, Мучная пыль, горчит во рту, И праздновать, надо бы праздновать, Мечту, мечту, мечту.

Но забыты имя, возраст, настрой, Здесь никто уже не спросит в упор: А и вправду, этот лысый бугор Был когда - то королевской горой? Но до бога не достанешь с горы Здесь в огне, где рвали цепи племен Чьи дома красны, а крыши остры, Потому и этот град - Вавилон.

Я не пес цепной и не Прометей, Но прикованности силу постиг, Цепью звонкой из родимых детей, Цепью тяжкой из могил дорогих, В этой ветреной, слезливой дыре, И мне кажется, я даже скучал, По нелепой каланче на горе, И, конечно, по тебе, мой

Восьмой причал - портовых задворков мрак,

Восьмой причал - преданный враг,

Восьмой причал - в самой глубине,

На восьмой причал снова идешь ко мне.

Вода в порту серая, грязная, Мучная пыль, горчит во рту, И празднуем, надо же, празднуем, Мечту, мечту, мечту.

305* Александр Иванов (Кенигсберг)

ст. В.Казанцева

Еду по полой воде

Еду по полой воде, мерно купаю весло, Голо и гладко везде, зыбко, просторно, светло. Всплывший темнеет настил, белый качается ствол, Тополь корявый подплыл, веткой по борту провел,

Круглые вьются следы, вербы идут стороной, Прутьев кривые ряды озеро - там, подо мной. Еду, по полой воде, медленно, плавно, куда? В зарево , в зарево, где с небом сомкнулась вода.

306* Александр Иванов (Кенигсберг)

Что ни вечер, он приходит

Что ни вечер, он приходит, G За его спиною лес, E7 Легкий невод свой заводит Am7 С песней, что полна чудес. D7 Но прельщается на диво G Красотою рыбьих глаз, Dm E7 Из сети его лениво Am Em Ускользаю всякий раз. H7 Em

Рыдаю в исступлении, Em Em7+

Кричу: сильней тяни, Em7 A9

Но в сумрачном томлении Am6 Em

Плывут за днями дни. H7 Em

Что ни вечер, я латаю Его сети ячеи, И узором в них вплетаю Лучшие цветы мои. Я большая мастерица И затейница, увы, Он ярится и бранится, Что опять полно травы.

А я бешусь от ревности,

Узри, кричу, узри!

Но знаю, на поверхности

Лишь ил да пузыри.

Что ни вечер, меня губит Жадной нежности порыв, Ведь всегда в немые губы Он целует сонных рыб. А потом от счастья пляшет И поет о чудесах, В жирной слизи весь и даже С чешуею на усах.

И, если б также шибко он

Был счастлив наяву,

Когда в венке кувшинковом

Я перед ним всплыву.

Что ни вечер, сразу в заводь, Где горит его костер, Стаи трепетных мерзавок Я сгоняю с давних пор, Я уже почти не прячусь, Лишь боюсь, который год, Он насытится удачей И однажды не придет.

Там огонь колышется,

О чудо из чудес,

Из леса голос слышится,

А кажется, с небес.

Но вновь огонь колышется,

О чудо из чудес,

Из леса голос слышится,

А кажется, с небес.

Александр Иванов (Кенигсберг) /Н.Рубцов

В лесу под соснами

В лесу под соснами На светлых вырубках Все мысли слезные сто раз я выругал, А ну, поближе пойди к сосне, Эх, сколько рыжиков, ну как во сне!

Я счастлив, Родина, грибов не счесть,

Но есть смородина, малина есть.

И сыплет листья лес, как деньги медные,

Спасибо, край чудес, но мы не бедные!

А вот, колодина, я плакал здесь, От счастья, Родина, ведь счастье есть, И счастье тихое, и счастье громкое, И есть великое, ну пусть, огромное, Спасибо, Родина, ведь счастье есть!

Ах, вот, болотина, звериный лес, И снова узкие дороги скрещены, О, эти русские распутья вещие, Взгляну на ворона и в тот же миг Пойду не в сторону, а напрямик, Спасибо, Родина, я счастлив, Родина, Всех ягод лучше красная смородина.

308* Александр Иванов (Кенигсберг)

Песенка осеннего листа

Какая нега в облаках, они почти из молока, И снова тянется рука махнуть привычное "Пока...пока" Но в жалких клочьях голый сук, итог метаний и наук, А точка после многоточья печали продлевает звук. И ненасытную природу лобзая в хладные уста Я понимаю, да, свободен свободой палого листа.

Ложатся братья на траву, а я еще плыву, плыву, И посылаю в синеву совсем уж детское "Ау...ау". В изящных корчах пусть язвит, меня немножечко знобит, Но я вам праздник не испорчу гримасой всяческих обид . Красивый, розово-багряный, скользя по ветру долу ниц, Я, может быть, еще застряну среди лирических страниц.