Чтение онлайн

Что ж, теперь останется немного подождать и потребовать у капитана Лунтико освобождения помчика на том основании, что во время покушения на очередную девицу из заведения госпожи Розмари он был под неусыпным надзором доблестной городской стражи. Сей факт, определенно, взволнует господина инквизитора и внесет сумятицу в разум настоящего убийцы. Хотя вот тут сложно прогнозировать… Я вспомнила тот краткий миг, когда красавчик рассказывал про мятежный Асад, и когда в зеркале мелькнуло отражение мальчика лет семи. Он взглянул на меня такими измученными глазами, в которых гнездилось безумие, что я решила, что это и есть внутреннее отражение демона колдуна. Но что, если это последнее, что вспомнила Ивонна перед смертью? Если у нее уже был ребенок, то могла она на пороге смерти вспомнить своего сына?

Я так задумалась над возможными последствиями, что не заметила, как практически уткнулась носом в двух рослых мужиков, что перегородили мне путь. Их испитые физиономии и кривые ухмылки были достаточно выразительны, равно как и их недвусмысленное подмигивание.

— Ну что, красавица, повеселимся? — сказал тот, что повыше, вытаскивая кинжал. Второй противно поскреб пятерней лысину и ощерился неровным рядом гнилых зубов. Они окружили меня, загоняя в безлюдный проулок. Впереди каменный тупик, сбоку — узкая улочка, ведущая к оживленной площади, но до нее еще надо добраться. Впрочем, зачем спешить, почему бы и не позабавиться?

— Отчего ж не повеселиться, ребятки! — я улыбнулась широко и радостно, чем нимало их озадачила. Они явно были настроены на иное поведение жертвы. Лысый схватил меня за руку и с силой пихнул в сторону тупика. Вернее, попытался. Потому что я и не думала противиться, скользнув в указанном направлении, а лысый, не ожидавший отсутствия сопротивления, покачнулся на ногах, но устоял.

— Что случилось? — участливо спросила я него. — Головка закружилась? Ну так, голубчик, пить надо меньше…

Лысый зарычал от злости, а долговязый бросился на меня с кинжалом, беспорядочно размахивая руками. Я трезво оценивала свои силы. Эти двое — типичные головорезы самого низкого пошиба, что после беспробудного пьянства способны разве что на стычки в портовом кабаке с такими же забулдыгами. Тем не менее, у них оружие и численное превосходство. Поэтому я выжидала, не позволяя сократить между собой дистанцию, прикидывая возможные действия и подстраиваясь под их манеру боя. Когда отступать было уже некуда, я поймала миг, когда долговязый замахнулся кинжалом, поднырнула ему под руку и врезала второму, не ожидавшему такой подлости, по коленной чашечке носком сапога. Противный хруст и приглушенный вопль подсказал мне, что я попала куда следует. Верзила упал на здоровое колено, ругая и проклиная мерзкую тварь, а его напарник развернулся и полетел на меня. Едва успела увернуться, но он все-таки зацепил меня кинжалом, полоснув по руке, мы сцепились и кубарем покатились по камням. Боль в руке сильно разъярила меня, и я что есть мочи вцепилась долговязому в шею зубами, чувствуя, как рот наполняется теплой кровью. Он заорал, попытался отцепить меня, я послушно отпустила, заломив ему руку за спину и выдернув из ослабших пальцев кинжал. Лысый уже успел придти в себя и теперь поднимался с колен, чтобы придти на помощь своему подельнику.

— Двинешься с места — перережу ему горло! — прорычала я, оседлав противника, отведя ему голову назад за волосы и с силой прижав кинжал к его шее. Глубоко вздохнула, выравнивая сбившееся дыхание. Стало вдруг до жути обидно, что за мной послали такое отребье, неужели моя жизнь так мало ценится? Хотя оставь они прелюдии и просто пырни жертву ножом, у меня пожалуй было бы мало шансов. Но ребятки решили вперед поразвлечься с хлипкой девицей, что сыграло с ними дурную шутку. Я переместила острие лезвия к уху долговязого, надавила и прочертила глубокую царапину.

— Кто послал? Быстро, или лишишься уха!

— Да пошла ты!.. — сдавленно выругался мерзавец, а лысый сделал шаг по направлению к сумке, что брошенной лежала на каменной мостовой. Я одним махом отсекла ухо долговязого и бросила под ноги второму.

— У тебя осталось еще одно! — прошипела я сквозь его вопль. Лысый застыл в нерешительности. — Быстро! Потом лишишься глаз!

— Ах ты сука! — лысый все-таки решил рискнуть здоровьем своего подельника, метнув в меня кинжал. Я чудом успела среагировать, прикрывшись поверженным противником. Лезвие вошло ему в горло, он захрипел в агонии. Я вскочила на ноги, сжимая кинжал.

— Что ж вы, голубчик, своего товарища так подставили, а? — верзила угрожающе дернулся в мою сторону, забыв про раздробленное колено, споткнулся и едва удержал равновесие. — Сбежать надумали? Не получится…

Я загораживала ему выход из каменного тупика, ножа у лысого больше не было, передвигаться быстро он не мог. Спокойно вытерев лицо от чужой крови и подобрав сумку, я подошла к нему, головорез теперь пятился от меня в ужасе, перехватив мой безжалостный взгляд.

— Кто послал? Говори, и возможно, я оставлю тебе жизнь…

— Н-не знаю, честно! — верзила запинался и дрожал, в глазах горела ненависть, густо приправленная страхом. — Мужик какой-то в кабаке предложил, заплатил 20 золотых, назвал адрес и описал вас… Помилуйте!

— Как выглядел мужик?

— Да обычно выглядел, не помню, пьяными мы были…

Руки чесались перерезать ему горло, но мне необходимо узнать, кто его послал. Пусть живет…

— Я бы на твоем месте как можно быстрее убралась из города, — кивнула я ему, указывая на тело его подельника.

Незамеченной вернуться домой не получилось. В пекарне как обычно была уйма посетителей, а возле черного хода меня перехватил встревоженный Антон.

— Хриз, где ты была? Тебя госпожа Розмари уже час ждет, злющая как оса. Что с рукой?

Я поморщилась, порез хоть и был неглубокий, но досаждал. Надо переодеться.

— Ничего страшного, просто кто-то неразумно оценил мою жизнь всего лишь в 20 золотых. Напомни мне, жадность входит в список смертных грехов?

Я радушно поприветствовала хмурую хозяйку борделя, что сидела у меня в гостиной перед чашкой остывшего чая и блюдом с печеньем.

— Простите меня ради бога, госпожа Розмари, — я широко улыбнулась и присела напротив. — Дела наследования отнимают просто уйму времени, сама себе не принадлежу!

— Госпожа Хризштайн, я требую признания недействительным нашего договора и возвращения мне моей собственности! Вы меня подло обманули! — сводня решительно поджала губы, весь ее вид выражал справедливое негодование.

— Я вас обманула? — поинтересовалась я, решив не церемониться и обработать рану прямо сейчас. Антон принес мне спиртовую настойку подорожника и чистую ткань.

— Помочь? — кивнул он. Я покачала головой.

— Сама справлюсь. Иди. Так в чем же я вас обманула?

Госпожа Розмари скривилась, словно проглотила ежа.

— Господин инквизитор мне все рассказал. Про обман с серебром. Верните мне Пиону! Или я буду вынуждена обратиться в громаду!

Мелкий засранец! Когда же ты успел мне подгадить?

— Госпожа Розмари, — я поморщилась от щипавшей рану настойки. — Позвольте мне напомнить, что в договоре нигде ни слова не сказано про серебро. Так в чем же обман?

— В том, что вы заставили меня поверить в ее болезнь!

— Правда? — я картинно приподняла бровь. — Я говорила, что Пиона больна?

— Вы… — сводня запнулась. — Вы ясно дали это понять!

— Это вы, госпожа Розмари, что-то себе придумали, а я вам слова про Пиону не сказала. И если будет судебное разбирательство, то тот же господин инквизитор буде вынужден это подтвердить. Я просто показала вам ее цепочку, а что вы там себе решили — Единый знает…

Я затянула наконец повязку на руке и обворожительно ей улыбнулась.