Чтение онлайн

Вот почему Мессалина не упускала ни одной возможности досадить Агриппине. Она всячески притесняла и унижала ее, и вскоре это приняло форму самого настоящего гонения. Но Агриппина выдержки не теряла, вызывая к себе сочувствие и симпатии всего Рима, что еще больше разжигало злобу Мессалины. Последней каплей стали для нее Столетние игры, которыми в апреле 47 года была отмечена 800–летняя годовщина легендарного основания Рима.

В обрядность этого римского празднества, о древности которого император – ученый был осведомлен лучше кого–либо в империи, входили так называемые Троянские игры, представлявшие собой конные состязания юношей из знатных семей. По преданию, Троянские игры были учреждены Энеем, легендарным основателем Римского государства. А в Италии их установил его сын Асканий – Юл. Вот как рассказывает об этом Вергилий.

Эти ристания ввел, состязанья устроил такие

Первым Асканий, стеной опоясав Долгую Альбу;

Древним латинянам он искусство передал это,

Отроком сам обучившись ему с молодежью

троянской.

Это были своеобразные испытания в ловкости и умении управлять лошадью, к которым допускались сыновья сенаторов и всадников. Мальчики и юноши верхом на лошадях и в соответствующем одеянии, вооруженные каждый копьем, луком и стрелами, на глазах многочисленных зрителей выполняли на арене некоторые упражнения и согласованные маневры. Затем, разделившись на два отряда, они изображали сражение между собой. Часто спортивный дух соперничества овладевал маленькими наездниками настолько, что разыгрываемая ими баталия перерастала в самую настоящую потасовку, и мальчики бились вовсю и всерьез. Посмотреть на детей лучших римских фамилий, которые азартно колошматили друг друга, собиралось несметное количество зрителей.

В Троянских играх предполагалось участие сына Агриппины Луция. Ему шел всего лишь десятый год, но ростом и силой он значительно превосходил мальчиков своего возраста. Благодаря хорошему спортивному воспитанию он стал отличным наездником.

Агриппина небезосновательно надеялась, что ее сын привлечет к себе внимание римлян. Ему, как члену императорской семьи, было доверено командование одним из двух отрядов. Второй отряд должен был выйти на поле под руководством шестилетнего Британника. Несмотря на малый возраст, мальчик уже недурно ездил верхом, хотя соперничать с сыном Агриппины, конечно, не мог.

Накануне Троянских игр Луций с детской решительностью обещал матери выйти победителем в состязании.

– Знаешь, мама, ведь мы, Агенобарбы, отмечены божественным знаком, и я не подведу своих предков. Скоро, – продолжает он с воодушевлением, – у меня, как у древних Агенобарбов, будет большая рыжая борода.

В то время Луций еще не стыдился своего родового прозвища.

– Правда? – улыбается Агриппина и притягивает к себе сына. Ей хочется поцеловать голубые смышленые глаза, но не привыкшая баловать ребенка, она пересиливает себя.

– Послушай… – мальчик дотрагивается до лица матери, требуя ее внимания. – Ведь меня зовут Луций Домиций Агенобарб, и значит, боги помогут мне завтра.

– Но почему же?

– Разве ты ничего не знаешь о моем знаменитом предке? – удивляется Луцилий.

– Нет, – притворяется заинтересованной Агриппина. – Расскажи.

– Так вот. Давным – давно, когда боги имели обыкновение спускаться на землю и жить среди людей и даже помогать им, сыновья могучего Юпитера, укротители коней и покровители гимнастических состязаний Кастор и Поллукс, или, как их часто называют, Диоскуры, решили возвестить римлянам об одержанной победе, о которой им еще ничего не было известно. Под видом путников они остановили Луция Домиция, который направлялся из деревни в поле.

– Иди без промедления в Рим и сообщи сенату о великой победе римского войска, – сказал Поллукс.

– Иди быстро и никуда не сворачивай, – добавил Кастор.

– Но почему я должен верить вам? – спросил недоверчивый Домиций.

– Иди! – повторил Поллукс и, поощряя, дотронулся рукой до его левой щеки. И тотчас черная борода Домиция окрасилась в красный цвет меди. С тех пор мы стали Меднобородыми, – закончил свой рассказ мальчик.

Агриппина, довольная, засмеялась. Ей нравился ее пылкий сметливый сын.

– Так, значит, ты просишь Диоскуров помочь тебе в завтрашнем состязании?

– Да, мамочка… И я уверен – они помогут мне!

На следующий день состоялось торжественное открытие празднеств. Хор из двадцати семи девушек и такого же числа юношей исполнил «Юбилейный гимн», который более пятидесяти лет назад написал Гораций.

Боги! Честный нрав вы внушите детям.

Боги! Старцев вы успокойте кротких,

Роду римлян дав и приплод и блага

С вечной славой.

Эти слова особенно пришлись всем по душе.

Жрецы приступили к священным обрядам. Наконец все необходимые церемонии закончены и настает время Троянских игр.

Когда во главе отряда наездников показался Луций Домиций, красивый, элегантный, уверенный в своих отроческих силах, аплодисменты всех зрителей принадлежали только ему. Хотя это было его первым появлением на публике, держался он спокойно, ничем не выдавая своего волнения.

Состязания начались. Собравшиеся пришли в восторг от того, как умело маневрировал своим отрядом внук Германика, и вознаградили мальчика бурными овациями. Британнику досталось несколько жидких хлопков, да и те прозвучали скорее из уважения к его отцу – императору.

Троянские игры завершились полным успехом Луция Домиция Агенобарба.

Агриппина торжествовала. Мессалина неистовствовала.

Императрица решила отомстить сопернице. Более всего ее бесило то, что сын Агриппины пользовался неизменной симпатией римского народа, уже видевшего в нем будущего императора. Оскорбленная в своем материнском чувстве, Мессалина была готова на любое злодеяние. Она пригласила наемных убийц и за щедрое вознаграждение велела им задушить Луция во время послеполуденного сна. Но наученная горьким опытом Агриппина была начеку. Она окружила сына целым штатом дядек, слуг, воспитателей, и попытка убить его провалилась.

Воспользовавшись случаем, Агриппина распространила слух, что ее сын был спасен благодаря божественному вмешательству.

– Вы слышали, – передавали из уст в уста по всему Риму, – убийцы сына Агриппины обратились в бегство, так как были напуганы змеей, которая поднималась над подушкой, защищая спящего ребенка.

Этой молве способствовала обнаруженная в спальне мальчика змея (или только сброшенная ею шкура), которую Агриппина приказала вправить в золотой браслет, и Луций долго носил его как амулет на правой руке.

Неудача, конечно, не остановила бы Мессалину. Ведь для нее не существовало ничего невозможного, а в мести она была неукротима и в конце концов нашла бы способ избавиться от своего кузена. Но, видимо, божество действительно оберегало внука Германика.

Неожиданно помыслы Мессалины обратились совершенно в другую сторону.

Глава двенадцатая. Мессалина

От своих «меднобородых» предков Мессалина, как мы уже могли убедиться, унаследовала далеко не лучшие качества. Однако прославилась она не столько своей жестокостью, сколько ненасытным сластолюбием и половой распущенностью. Ее постоянно окружала целая толпа любовников. Со временем особое предпочтение она стала отдавать всякого рода половым извращениям. Как многие женщины этого типа, Мессалина любила, чтобы во время соитий рядом находились зрители. Это необычайно разжигало ее.