Чтение онлайн

Трунгпа Ринпоче объясняет этот переход более подробно. Он говорит, что в некоторый момент на пути хинаяны человек начинает ощущать достижения в практике. В частности, человек чувствует возрастающую уверенность в том, что может обращаться с любым состоянием сознания — болезненным, беспокойным или явно отрицательным. Человек знает, как сесть и путём медитации обработать это и пройти через это. Это создаёт ощущение благополучия, силы и уверенности.

Все же в то же время само чувство достижения начинает казаться слишком совершённым. Жизнь человека становится слишком управляемой. Человек начинает обнаруживать тонкую, но беспокоящую самоудовлетворенность. Край, кажется, исчезает из духовной жизни человека, и так или иначе все начинает казаться слишком предсказуемым и даже утратившим новизну. Хинаяна, которая первоначально представлялась столь резким вызовом, столь «опасным» предприятием, теперь начинает походить на костюм, который стал маловат.

Теперь у человека возникает желание идти дальше, и это желание имеет два аспекта. Во–первых, человек хочет снять одежды хинаяны и двигаться к открытости, пространству и наготе, что является существенным для продолжения пути. Во–вторых, благодаря практике хинаяны человек стал чувствительнее к большему миру и особенно к страданию других. Теперь их тяжёлое положение и боль начинают обращаться к нам, и мы чувствуем потребность ответить. Эти чувства возникают как внутренний императив.

Это напоминает ситуацию, когда у пары рождается их первенец. Крики новорождённого более всего притягивают внимание. Мать и отец рады вставать в полчетвёртого утра, чтобы попробовать облегчить боль своего маленького и беспомощного ребёнка. Они без труда кормят малыша, вытирают ему попку или пробуют облегчить колики. Нормальные люди, ценящие свой сон и комфорт больше, чем что-либо другое, внезапно испытывают побуждение бодхисатвы и не видят никакого другого выбора, кроме как действовать таким образом. Часто можно слышать комментарии тибетских учителей, что, благодаря непрерывным требованиям быть родителем маленького ребёнка, мать является бодхисатвой и следует пути бодхисатвы.

Когда человек обнаруживает, что страдание других до определённой степени беспокоит его самого, это означает, что возникло побуждение махаяны и что родилась бодхичитта. В этот момент практик готов дать обет бодхисатвы и вступить в Великую колесницу, ознакомившись с её взглядами и войдя в её медиативную и альтруистическую практику.

МОТИВАЦИЯ (ПОБУЖДЕНИЕ)

Тибетские учения о Великой колеснице начинаются с вдохновляющей идеи практиковать махаяну в пределах широкого контекста, который включает в себя мотивацию обычных мирских действий и действий практиков хинаяны. Мотивация относится к намерению, с которым человек осуществляет различные действия, включая дхарму. «Мотивация» (побуждение) на тибетском — kunlong, то, что ведёт вас вперёд и вверх, что может вывести вас из ловушки сансары к просветлению. Тибетская традиция рассматривает тип и качество мотивации практика как определяющий элемент в определении уровня, на котором человек следует духовному пути, и результатов, которые при этом возникают. Сакьонг Мипхам Ринпоче выделяет три разных и прогрессирующих уровня мотивации, которые могут иметь люди: обычный, хинаяны и махаяны.

Обычная мотивация

Обычная мотивация встречается у тех, кем руководит желание счастья в миру и кто не особенно заинтересован выходом из сансары. Мотивация делится на малый, средний и большой уровни. Малый уровень обычной мотивации относится к существам, смысл жизни которых состоит в стремлении к счастью и довольству в пределах текущей жизни и которые пытаются обеспечить себе спокойствие и комфорт. Они стремятся к хорошей ситуации в семье, хорошему здоровью, высокому доходу, прекрасному жилью, высокому социальному статусу и так далее. Они думают только о жизни в настоящем и не обеспокоены тем, что было до этой текущей жизни или что случится позже. Существа этого уровня не имеют склонности к духовности. Они не являются приверженцами никакой определённой религии и не следуют никакому духовному пути.

Люди среднего уровня интересуются и дхармой, и мирской жизнью в попытках достичь счастья. В своих мирских действиях они напоминают людей предыдущего уровня. В дхарме они находят то, что приносит им удовлетворение и понимание своей жизни. Они — не серьёзные духовные практики, но считают связь с дхармой необходимой для своего общего ощущения благополучия и удовлетворённости.

Подобно людям с малым и средним уровнями обычной мотивации, люди, обладающие большим уровнем не ищут спасения от сансары. Однако они хотят действовать таким образом, чтобы обеспечить условия для хорошего возрождения. Они верят в учение кармы и рассматривают свою настоящую жизнь именно в этом контексте. Они полагают, что существующие в данный момент обстоятельства — результат действий, совершённых в предыдущих жизнях и что их будущее возрождение будет зависеть в большой мере от того, что они делают в текущей жизни. Они не забывают о шести царствах и ловушках и ужасах, которые может принести более низкое возрождение. Поэтому они участвуют в практике дхармы, чтобы сеять положительные кармические семена.

Мотивация хинаяны уходит корнями в глубокое понимание тщетности сансары и представляет собой осознание того, что попытка получить любой вид чистого и длительного счастья в пределах круга рождения и смерти в принципе невозможна. Люди этой мотивации также понимают циклический характер сансары, в котором одно состояние сознания сансары ведёт к другому, непрерывно и бесконечно. Они понимают, что их путешествие через шесть царств происходит с незапамятных времён и продолжится в бесконечном будущем и что это никогда не закончится само собой. Они видят, что единственный способ найти какой-либо вид постоянного облегчения состоит в том, чтобы вырваться из цикла сансары. Практики хинаяны поэтому изучают и практикуют дхарму, чтобы достичь личного спасения или освобождения. Они на самом деле не интересуются тяжёлым положением других чувствующих существ и считают, что если они смогут высвободить себя из сансары, то их духовные стремления будут реализованы.

Мотивация махаяны

Существа с мотивацией махаяны хотят освобождения не только для себя, но и для всех чувствующих существ. Они считают благополучие всех существ своей собственной ответственностью. Согласно традиционной аналогии, когда они видят страдание других, они так же глубоко переживают, как мать, заботящаяся о своём единственном ребёнке. Для бодхисатв помощь другим — это не вопрос выбора, это сущность того, кем они являются. Они тратят свою жизнь и вынесут даже смерть, помогая другим. Считается, что бодхисатва никогда не может ответить отказом на просьбу чувствующего существа о помощи. Общаясь с выполненными тибетскими учителями, человек чувствует чрезвычайное бескорыстие, которое предполагает это предписание.

Мирским примером может служить жизнь Чогьяма Трунгпа вскоре после того, как он прибыл в Америку. Центр Шамбхала в Скалистых Горах, горная область для уединения размером приблизительно пятьсот акров на севере штата Колорадо, недавно была куплена, и Ринпоче обосновался в крошечном однокомнатном трейлере в верхней части главной долины. Человек, сопровождающий его, позже рассказал мне, как прошёл один особый вечер. Ринпоче не обедал и пытался принять длинную череду людей, которые хотели побеседовать с ним. Помощник сидел У двери и мог слышать некоторые разговоры. Люди спрашивали Ринпоче обо всем — о своей личной жизни, своей работе, своих отношениях, своих надеждах и опасениях, своей практике. Шёл час за часом. Ринпоче терпеливо говорил с каждым человеком, пока тот не был удовлетворён ответом. Вскоре наступила полночь, а беседы продолжались. Наконец, примерно в полчетвёртого утра, помощник, обессилев от усталости и голода, услышал, как последний посетитель спросил у Ринпоче: «Ринпоче, в Боулдере идут два фильма, о которых я слышал. Как вы думаете, который я должен посмотреть?» Ринпоче ответил. Этот услышанный отрывок беседы показал помощнику бесконечное великодушие Трунгпы Ринпоче, его терпение и самоотверженную самоотдачу работе со своими учениками.

Ещё более яркий пример воздействия, которое мотивация бодхисатвы может оказывать на людей, иллюстрируется рассказом, переданным Гленном Муллином (Glenn Mullin), о смерти его личного учителя Ринпоче, который был ранее аббатом монастыря Далай–ламы в Дхарамсале. Ринпоче из-за плохого состояния сердца ушёл со своего поста и оставил формальное обучение. Он жил в маленькой комнате для медитации, занимаясь медитацией и принимая частных студентов. Муллин время от времени навещал его. Однажды Ринпоче упомянул об особенно важном обучении, которое он хотел дать Муллину. Однажды из темноты он сказал мне: «В течение нескольких лет я много раз обещал дать вам формальное наставление. Я думаю, что теперь время пришло. Если хотите, можете также пригласить присутствовать некоторых из наших друзей». В назначенный день в комнате Ринпоче собралась маленькая группа. Муллин сделал подношения, традиционно предоставляемые перед формальным обучением, и когда Ринпоче принял от него статую Будды, то, как говорит сам Муллин: «Я заметил, что, когда он ставил её на стол, он толкнул её ребром ладони, из-за чего статуя упала на спину. Он быстро поставил её прямо, но наши глаза встретились на мгновение, и он ответил на моё замешательство чудесной улыбкой заверения». Без ведома Муллина «специальное обучение» Ринпоче началось. Ринпоче начал говорить.

«[Но] приблизительно после пятнадцати минут я заметил, что, хотя он и выглядел отлично, даже смеялся и шутил, когда говорил, когда он остановился и позволил говорить переводчику, его лицо изменило цвет и он слегка согнулся и закрыл глаза, чтобы концентрироваться на своих мантрах, перебирая чётки гораздо быстрее, чем обычно. После того как несколько минут прошли, я наклонился и спросил у него, все ли в порядке.

«Ну, — ответил он спокойно, — у меня сердечный приступ». В тот момент переводчик закончил говорить, и Ринпоче снова выпрямился и продолжал беседу, как если бы все было в порядке. Когда он снова сделал паузу, чтобы позволить переводчику говорить, я наклонился к нему и спросил: «Господи, разве мы не должны остановить обучение немедленно?» Он проникновенно посмотрел на меня. «Как хотите, мы можем либо продолжать сейчас, либо закончить в другое время». Я быстро попросил переводчика остановиться и попросил всех выйти из комнаты. Ринпоче переместился на свою кровать и сидел в медитации, прибежали несколько из его монахов и начали петь ему низким, глубоким тоном. Тем вечером он сидел в медитации без движения. На следующий день я посетил его дом. Ему было ещё не настолько хорошо, чтобы он мог принять меня, но он послал мне сообщение. «Ринпоче просит, чтобы вы помнили его обучение», — передал мне его помощник.

Той же ночью лама, сидя в медитации, перестал дышать. Его сердце остановилось, и организм перестал функционировать, хотя полные признаки смерти не проявлялись. Это — практика тукдам (tukdam), когда йог уходит к сердцу в смертельной медитации. Он сидел так в течение трёх дней без проявлений признаков смерти. Затем его голова упала на сторону, и смертельный процесс завершился. Такова смерть выполненного йога»{Глен Муллин. «Death and Dying». С. 101 — 103.}.

Таким образом, даже собственный уход Ринпоче представил как подарок другим. Его последний акт состоял в том, чтобы предложить свою смерть как глубокое обучение Муллину и его друзьям. Можно только вообразить всю глубину мотивации бодхисатвы, которая позволила бы человеку в последние моменты своей жизни думать так самоотверженно о других и желать им помочь.