Чтение онлайн

Она хихикает и чешет его за ухом, ненадолго отпуская мою руку, чтобы выпустить Брута — тот встаёт рядом с братом. Глядя на них, я понимаю, что больше не чувствую ярости и ревности, которые испытывал раньше. А ещё я понимаю, что наконец могу признать: часть того, что я чувствовал, была ревностью.

Ревностью из-за того, что, возможно, моя Привязанная предпочитает Дрейвенов, что, может быть, эти особенные маленькие создания, которых они приставили следить за ней, расположили её к ним чуть больше, чем ко мне.

Эти чувства ушли.

Я хочу, чтобы они оба выжили в этом — так же сильно, как хочу выжить сам. Мы все должны выжить ради неё. Боги ясно дали это понять. Насколько близко мы были к тому, чтобы потерять Нокса и открыть себя для ещё одной жизни, полной разрушений, смерти и боли… От этой мысли у меня дрожат руки. Палач очень чётко говорил со мной в те немногие разы, когда мы общались, и я точно слушал.

Мы все должны выжить.

Нокс, натягивая бафф на лицо, говорит:

— Задача проста — убивайте всех на виду.

Норт бросает на него выразительный взгляд и добавляет:

— Пусть ваши Узы решат, столкнулись ли мы с богом внутри. Если да — сначала убивайте, потом задавайте вопросы. Если это Одарённые, вероятно, сначала стоит выслушать, что они скажут.

Я киваю, натягивая свой бафф на нос — скорее чтобы скрыть лицо, чем ради защиты. Оли делает то же самое, снова крепко беря меня за руку. Щенки-тени играют у её ног, возбуждённо прыгают, готовясь ворваться в здание и поглотить любого, кого мы встретим. Мне становится намного спокойнее оттого, что они здесь с нами: Оли под ещё большей защитой, чем та, что могу предложить ей я.

Руки Гейба сжимаются по бокам, и он наклоняется, чтобы тихо шепнуть Оли:

— Как ты себя чувствуешь? Оставить тебе кого-нибудь, чтобы ты могла подзарядиться энергией?

Я не могу поверить, что сам не подумал об этом.

Я бросаю взгляд вниз, но Оли просто поводит плечами, наклоняет голову в одну сторону, потом в другую, разминая шею:

— Чувствую себя нормально. Думаю, лучше попытаться забрать с собой выживших. Мои Узы считают, что где-то здесь есть Узы бога. Если нет, нам нужно знать, куда он делся. Наверняка кто-то внутри что-то знает.

Я коротко киваю ей, и мы ждём, пока Грифон и Киеран возьмут на себя роль лидеров, прежде чем последовать за ними вверх по ступеням. Норт и Нокс замыкают строй: их ладони покрыты тьмой, вокруг — тени существ. Воздух вокруг нас густ от них, пока Группа Привязанных движется как единое целое. Время проверить, правда ли это.

Действительно ли мы, вместе, непобедимы.

Голос Грифона чётко звучит в нашей общей мысленной связи:

— Персонал всё ещё в доме, и здесь как минимум трое Одарённых высшего уровня.

Он передаёт мысленные образы Одарённых, находящихся внутри. Странно, но я узнаю по крайней мере одного из них. Невозможно объяснить, но даже то, как этот человек мыслит, мгновенно кажется мне знакомым.

Внезапно я осознаю, насколько на самом деле могущественен и устрашающ Дар Грифона.

— Это один из членов Группы Привязанных моей сестры. Один из тех мужчин, за кого её выдали замуж, — я имею в виду, не её настоящий Привязанный. У него не будет бога внутри, но я предлагаю его убить.

Оли бросает на меня вопросительный взгляд, и я со вздохом передаю всем через мысленную связь:

— У него наверняка есть полезная информация, так что стоит взять его живым. Но он ещё и жестокий мерзавец, который с радостью избивал женщину, признанную его Связанной, — так что не обязательно доставлять его целым и невредимым. Пара недостающих кусков будет даже лучше.

Краем глаза я вижу, как Гейб кривит губу от отвращения, и впервые это не вызывает во мне ни чувства вины, ни ненависти к себе.

Я больше не чувствую себя Бэссинджером.

Я — Атлас, один из Привязанных Олеандр Фэллоуз, часть Группы Привязанных Дрейвенов.

Я больше не сижу в стороне, наблюдая за всем этим. Эти люди — просто глава в моей жизни, дверь которую я давно закрыл, и никто из них для меня ничего не значит.

Я лучше любого из них — настолько, насколько они и мечтать не могли.

Оли не преувеличивала: дом моих родителей действительно заставляет особняк Дрейвенов выглядеть уютным бунгало. Когда мы входим в фойе, по телу пробегает волна отвращения. Будто это не просто ментальная реакция — меня физически тошнит от этого места. Нужно покончить с этим как можно быстрее.

Декор и обстановка громко заявляют любому, кто сюда входит: мои родители — богатые мерзавцы.

Были.

Мой мозг всё ещё не привык к прошедшему времени. Вид портретов отца повсюду оставляет во мне чувство пустоты, но портреты матери вызывают ту же странную смесь вины и скорби, бурлящую глубоко внутри.

Мы останавливаемся, и Оли молча ждёт, пока Грифон и Нокс не подадут знак, что всё чисто. Затем она указывает на небольшую коллекцию моих школьных фотографий в рамках, выставленных на одной из столешниц.

Она ухмыляется, глядя на идиотскую стрижку, которая была у меня в третьем классе, и я никогда не перестану быть благодарным за то, как она умеет считывать ситуацию и разряжать обстановку: превращает этот неловкий, мучительный визит сюда в нечто вроде экскурсии, из-за чего мне не приходится испытывать стыд.

Я закатываю глаза, когда она подкрадывается к фотографиям, выламывает рамки и засовывает несколько штук в нагрудный карман тактического жилета, чтобы забрать с собой. Я стону, увидев, какие именно она выбрала, но она лишь пожимает плечами и тихо шепчет мне:

— У меня нет детских фотографий. У Нокса их тоже почти нет. Думаю, нам стоит сохранить те, что у нас есть.

Я мог бы спросить, почему у Дрейвенов нет детских фото и почему они отсутствуют только у одного из братьев, но чем больше времени я провожу в нашей Группе Привязанных, тем более спокойным и принимающим я становлюсь.

Мы не задаём вопросов о Ноксе. Мы не ставим под сомнение то, что не совсем сходится, и хотя сначала я был готов наброситься на этого мерзавца по малейшему поводу, всё изменилось — хочу я это признавать или нет. Я никогда не видел свою Привязанную такой счастливой. Нельзя отрицать, что даже после завершения Группы Привязанных отказ Нокса от настоящих отношений с ней оставлял в ней зияющую дыру, которую я ничем не мог заполнить. Я не готов рисковать её безопасностью, но он, кажется, стал мягче.