Чтение онлайн

– Шахты закрыты металлическими решетками, – ответил тот. – Их можно открыть только изнутри помещения. Изнутри воздуховода решетку не вскроешь, придется резать. Заметят сразу же.

– Газ через вентиляцию подать можно? – Порфирьев обернулся к Миронову.

– Можно, только газа нет, – ответил тот. – У СБ есть немного слезоточивого, но это несерьезно.

– Вот. – Варяг полез куда-то в складки фотохромного комбинезона, и все ощутимо напряглись. Амбал это заметил, но не подал вида. Однако Брилёв был готов поклясться, что в его глазах на мгновение сверкнуло презрение. – Держи! Сможешь подать газ быстро, чтобы не потерять концентрацию?

В руке Порфирьева, протянутой Миронову, оказалась армейская газовая шашка.

– Хлорпикрин? – Черные кустистые брови Абрека удивленно полезли на лоб. – Откуда она у тебя?

– В Росрезерве подобрал, – ответил блондин. – Когда от роботов прятались, один из них мимо меня почти вплотную прошел. Она у него из-под ноги выкатилась прямо под стеллаж, где я пытался окурком прикидываться. Думаю, это наши конкуренты в темноте выронили, пока двери в хранилища минировали. – Он вперил в Миронова требовательный взгляд: – Так сможешь или нет?

– Сделаем! – Пораженный Миронов осторожно забрал шашку. – Распылим у ближайшего нагнетателя и подадим под давлением. Через пять секунд газ будет в операционной. Его хватит?

– Этого? – Абрек мстительно окрысился. – Этого хватит на весь подуровень, в медотсеке потом придется проводить дегазацию, иначе там еще две недели будет дышать нечем! Варяг, что там произошло? В Росрезерве? Какие, к шайтану, роботы?

– Большие и страшные. – Порфирьев вновь изучал медотсек. – Мы вам про них рассказывали раз двадцать. Те же самые, что уничтожили выживших в правительственном городе под Раменками и преследовали то ли нас, то ли вас, то ли еще кого… Сначала мы столкнулись с ними во время стоянки, в сотне километров от Росрезерва. Был буран, сильно мело, и нам удалось уйти. Потом они заявились прямо в Росрезерв, когда мы были там. Мы попрятались, как смогли, роботы обошли несколько хранилищ и довольно быстро куда-то ушли.

– Это они убили твоего человека? – подал голос Брилёв. – Ты сообщал о двухсотом и контакте с противником.

– Весло подорвался на мине. – Варяг закончил разглядывать медотсек и посмотрел на Брилёва: – Робот подошел к нему слишком близко, он испугался и рванул в соседнее хранилище. Двери туда были заминированы, в темноте он не заметил предупреждающую вешку и подорвался.

– Роботы заминировали склады? – переспросил Абрек.

– Склады заминировали до них, – ответил Порфирьев. – Кто-то был там до нас, человек пятьдесят, силовики, хорошо вооружены и оснащены, но техники у них мало. Хам считает, что это кто-то из ФСБ. Они взяли продовольствия, сколько вместилось, и ушли. Минировали только хранилища с продуктами. Был риск, что они вернутся, пока мы будем внутри базы сидеть. В Росрезерве теперь без антирада находиться нельзя. – Он неожиданно встал, провоцируя всех вскочить от неожиданности, и невозмутимо заявил: – У меня осталось сорок четыре минуты. Надо штурмовать сейчас, пока есть время. Пойдем в лоб, через штатные люки. По моей команде инженерам подать газ, как только противник начнет выскакивать из операционной, вырубить свет. – И перевел взгляд на Абрека: – Мне нужен ствол. Бесшумный. Обычный автомат будет демаскировать. И пара бойцов, чтобы шли на флангах. Пойдем втроем, остальным идти следом и занимать перекрестки. Кто пойдет со мной?

– Я пойду! – немедленно отозвался Абрек. – Этот шакал мой! Не убивай его, Варяг!

– Если получится, – ответил амбал. – Там будет не до сортировки. Я в антитерроре никогда не служил, я не спец по освобождению заложников. Моя задача – уничтожение противника. Кто еще?

Никто из спецназовцев отказываться не стал, но бесшумных автоматов было только четыре, и в итоге Порфирьев назначил Терека командовать подгруппой поддержки, в задачи которой входило прикрывать тыл штурмовой подгруппе, захватывать главный коридор подуровня и блокировать перекрестки. Потом планирование операции переместилось в кабинет Абрека, и Брилёв в напряженном ожидании остался у себя, с трудом сдерживая нервозность. Если Порфирьев из-за спешки допустит ошибку, последствия могут быть самыми плачевными. Судя по реакции Абрека и остальных, шансы на успех есть, это обнадеживает. Только бы не потерять больше, чем будет спасено! Сейчас все так сложно, что Брилёву едва удается подавить страх. С транспортом какие-то проблемы, степень которых еще предстоит выяснить, у экспедиции с минуты на минуту начнется интоксикация с передозировкой, кто из них выживет после этого – огромный вопрос, Росрезерв атакуют вражеские роботы, а его продовольствие вывозят какие-то пришлые. Если штурм сейчас провалится или ничего не спасет, то крах будет неизбежен!

Минут пятнадцать Брилёв являлся беспомощным сторонним наблюдателем в собственном бункере, потом инженеры подключили его к частоте проведения операции и вывели на видеопанель больше картинок с камер. Полковник увидел вход в подуровень медотсека, отдельные части центрального коридора и непосредственно входной люк в сам медотсек. К этому времени террористы уже закончили обед, и автоматические сервировочные столы с грязной посудой вереницей покидали подуровень под стволами новоиспеченной «пограничной охраны» Вуменкана. С другой стороны гермопереборки перемещение посуды контролировал Карен, одиноко стоящий у стены в штурмовом комплекте и без оружия. Это стоило помощнику немалых нервов, но Абрек сразу сказал, что только так можно вызвать у террористов уверенность в том, что администрация не планирует устраивать штурм немедленно.

Давящая тишина в эфире затягивалась, и Брилёв почувствовал, как от нервного перенапряжения взмокли ладони. Время идет, но никого из спецназа на камерах не было видно.

– Закрываюсь на ремонт! – прозвучал в эфире голос одного из инженеров Миронова.

– Всем отдыхать! – коротко рыкнул в ответ Порфирьев, и все вновь смолкло.

В систему кодовых слов и формулировок Брилёва никто не посвятил, времени на это не было, но и без того понятно, что Варяг отдал приказ о начале операции. Значит, кто-то из инженеров прямо сейчас находится где-то в системе воздухоснабжения возле ближайшего к медотсеку нагнетателя и вскрывает шашку с хлорпикрином. Все ответвления воздуховода, не относящиеся к медотсеку, уже перекрыты, и нагнетающее оборудование раскручено на максимум. Газовый поток под давлением устремляется к медотсеку, и в первую очередь он должен выйти из вентиляционной решетки в операционной. Это в теории. А как получится на практике – скоро будет видно. Полковник тщетно пытался унять нервную дрожь. Биорегенераторы не должны пострадать! И единственный врач должен выжить! Только так и никак иначе! Без них Брилёв неминуемо умрет от последствий облучения! И это после того, как он сумел выжить там, где погиб весь мир! Это несправедливо, такого просто не может, не должно случиться! Давай же, Порфирьев, позаботься о собственной шкуре, ты же умрешь без биорегенераторов и Снегирёвой! И никакие Яковлевы с Соколянскими не смогут тебе помочь, ты же лучше всех знаешь, кто там у вас на что обучался!

Однако увидеть что-либо конкретное Брилёву не удалось. Едва ближайшая из стоящих к вентиляционной решетке террористок с болезненным вскриком схватилась за глаза, освещение во всем подуровне вырубилось, и видеопанель стала черной, как ночь. Секунду спустя скрытые камеры перешли в режим ночного видения, но непривычный к такому варианту Брилёв не сразу смог понять, что происходит. Посреди черноты какие-то расплывчатые зеленые пятна хаотично шевелились, сталкиваясь и друг с другом, и сливаясь с ближайшими такими же. Датчики звука приносили многоголосый бабский гвалт, состоящий из сдавленного визга, стенаний и причитаний. Полковник непроизвольно замер, напряженно вглядываясь в хаос зеленых пятен. Сейчас включится аварийное освещение, и станет видно лучше. Но аварийное освещение не зажигалось, и Брилёв запоздало понял, что инженеры не отключали энергообеспечение подуровня, а лишь вырубили основное освещение. Само по себе централизованное питание продолжает поступать в медотсек, и для запуска аварийного протокола у тамошней автоматики нет оснований. А вручную запустить ее уже некому.

Где-то в центральном коридоре беспорядочно громыхнуло несколько выстрелов, в ответ слитно ударили автоматные очереди, и все стихло. Мечущиеся по операционной зеленые пятна начали одно за другим падать на пол, дергающиеся на полу пятна стали быстро замирать, и эфир ожил.

– Врубай свет! – прорычал Варяг. – Абрек, ко мне!

– Есть свет! – тут же откликнулся Миронов, и освещение медотсека вспыхнуло, заставляя Брилёва зажмуриться от неожиданности.

Скрытые камеры переключились из ночного режима в стандартный, и полковник впился глазами в экраны видеопанели. Пол медотсека был усеян трупами террористок, где-то виднелись свежие брызги крови, из-под каких-то тел медленно растекались кровавые лужицы. В операционной, возле дальнего биорегенератора, плохо заметной расплывчатой глыбой возвышался силуэт Порфирьева. Недалеко от него лежало тело охранницы, половина черепной коробки которой была размозжена пулями, рядом с ней валялась граната, из которой не успели выдернуть чеку. Прямо под ногами у амбала обнаружился предатель, корчащийся от мучительной боли. Из-под его опухших век текли слезы, он задыхался и дергался, пытаясь совершать судорожные движения, словно хотел вырваться и броситься прочь. Но здоровенная ступня Варяга стояла прямо на кисти его правой руки, и Брилёв, срочно увеличив изображение с камеры, увидел сжатую в кулаке предателя гранату. Чеки в ней уже не было, но Порфирьев наступил предателю на кулак прежде, чем тот успел разжать пальцы и инициировать взрыв. Судя по окровавленному камуфляжу, перед этим предатель получил пулю в живот и левое плечо.

– Здесь! – В поле зрения камеры мелькнуло что-то смазанное, и возле расплывчатого силуэта Варяга остановился еще один такой же, только на полголовы ниже. Абрек склонился над извивающимся предателем и произнес: – В живот! Кроме брюха, ничего не задето! Спасибо, Варяг! Аллахом клянусь, я сейчас счастлив! Перс, Мангуст! Сюда! Забираем этого шакала! Э! У него граната в руке! Если разожмет пальцы – зажмуримся на хрен!

Порфирьев молча опустил автомат и дал короткую очередь. Работу бесшумного оружия не было слышно, но дергающийся предатель захлебнулся мучительным завыванием, и Брилёв увидел у него кровавый обрубок вместо запястья. Полковник невольно вздрогнул, но тут же расслабился. Варяг отстрелил ему кисть руки! Эффективное решение! Тем временем Порфирьев присел на корточки и аккуратно достал из-под своей ступни отстреленную кисть предателя со сжатой в кулаке гранатой.

– О’кей! – довольно заявил Абрек, нанося предателю удар прикладом в лицо. – Теперь он наш!

В медотсек ворвались облаченные в скафандры и штурмовые комплекты солдаты ВБР и принялись зачищать помещения. Перс с Мангустом схватили потерявшего сознание предателя и потащили наружу, и Варяг протянул Абреку кровоточащий обрубок руки с зажатой гранатой:

– Справишься? Или мне самому?

– Обижаешь! – Судя по интонации, Абрек сейчас довольно ощерился. – Это как два пальца! Помочь со Снегирёвой?