Чтение онлайн

— Ты ошибаешься, Злата.

Я едва держалась.

— Они были там!

— Нет! Их там не было! — настойчиво твердил он и тогда я все поняла.

Скажешь хоть слово — я убью тебя и твоего сопляка. Мне ничего не будет.

Несправедливость. Она повсюду. По всей видимости, Рыбин причастен к убийству дедушки, но всячески пытается это скрыть. Нет, это точно был он. Все, что до этого момента я считала дурным сновидением, было вовсе не сном.

— Как Федор чувствовал себя последнее время?

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— Я имею ввиду, он не мог самостоятельно свести счеты с жизнью?

— И оставить нас одних? — недоумевала я. — Он бы никогда так не поступил! Это было убийство! Я…

— Это уже не тебе решать, — грубо перебил он. — Следствие со всем разберётся.

Мое веко дрогнуло.

«Гори в Аду», — мысленно пожелала я.

— Кстати, это вам на первое время, — на стол упал газетный сверток.

— Что это? — проглотив болевой ком, спросила я.

— Деньги. Немного. Так, пока решается вопрос с опекой. Ты возьми, Злата. Пригодиться.

Это были грязные деньги. Всем нутром я чувствовала, что это не финансовая помощь. Что угодно, но только не она.

— Уберите. Мне не нужно. Мне ничего от вас не нужно. Мне нужна только правда.

Лицо Михаила Игоревича стало каменным.

— Не отталкивай помощь, Злата. О будущем подумай. О себе и о Пашке, — теперь его голос был угрожающим. — Ты ведь не хочешь, чтобы вас по детским домам распределили? Не факт, что до твоего совершеннолетия его не усыновят другие люди. Если ты пойдешь навстречу, обещаю, я сделаю все что в моих силах, чтобы вы остались здесь. У Федора, ведь, есть родственники, правда? Они не бросят вас, я уверен. Мы обязательно кого-нибудь найдем.

Сволочь. Его речь была подобна ядовитому шипению. Как же сильно он сейчас был похож на своего сынка. Яблоня от яблони…

— Так что, ты возьми деньги, Злата. А про ребят забудь. Их с тобой не было, хорошо?

Наши взгляды встретились. Там не было ни капли совести.

— Вот увидишь, через месяц все наладиться. Забудется. А деда мы твоего похороним. Всем селом. Люди добрые не бросят.

Горячие слезы покатились по моему лицу.

Ну, проснись же ты, Злата! Проснись!

Я знала, что, приняв эти деньги — предам дедушку, оскорблю его, опорочу память, но не лишусь брата. Что же мне делать? Как мне быть?

***

Проливной дождь не спешил заканчиваться.

Сегодня, родительская могила послушно приняла еще одного члена семьи. Теперь на сравнявшейся земле образовался свежий холмик, а вместо памятника красовался деревянный крест. Хотя нет. Скорее это были две балки, скрепленные несколькими гвоздями. Человек, выводивший фломастером годы жизни, допустил ошибку в дате рождения, зато мастерски прикрепил черно-белое фото на изоленту.

Проводить дедушку в иной мир пришло немного человек: участковый, Соколова и еще несколько соседских бабулек со своими внучатами. Пашку забрали родители Нины, дабы не травмировать ребенка еще больше. Я не понимала, как поступить правильно и согласилась с их предложением. Признаться честно, я вообще ничего не понимала. Ничегошеньки.

Я размазывала грязь под ногами, слушая беспрерывную молитву бабушки Софьи. Кажется, старушка была единственной из присутствующих, кто действительно горевал по дедушке. Все остальные смотрели на меня с укором, словно я была прямой виновницей сего мероприятия.

— Эх, Федор, как же так?

— Земля тебе пухом!

— Не переживай, соседушка, Бог накажет убийц. Им все вернётся.

— Ой, горе — горе. На кого ты нас оставил? Зачем из детей сиротинушек сделал?

В какой-то момент, к нам присоединились Семен и Нина. Подруга положила на могилу несколько пепельных ромашек и, закусив губу, встала в метре от меня. По ее лицу скатилась тонкая слеза, и я ответила ей тем же. Дедушка любил Нину, как свою родную внучку, и я была благодарна, что она пришла с ним проститься.

— Ой, горе. Почему Бог забирает самых хороших?

— Да уж, Федор тем еще трудягой был…

— Вечная память тебе!

Приложив ладонь к сырой земле, Семен молчаливо просидел на корточках несколько минут. О чем он думал? Не знаю. Но, парень, который ни на секунду не переставал улыбаться, сейчас был мрачнее нависших над нашими головами туч. Он скорбел.

— Вот, до чего чужие глупости доводят…

Стало так холодно, что горячее дыхание превратилось в густой пар. Люди стали расходиться. Напоследок, несколько рук коснулось моего плеча. Мне же хотелось остаться одной. Со своими мыслями. И, наконец, дать волю терзающим душу чувствам.

— Соболезную, — сказал Сема, подойдя ко мне.

Я кивнула, не поднимая на парня глаз.

— Держи, — он протянул мне небольшой патрон. — Эту гильзу подарил мне Федор. Я сделал в ней отверстие, чтобы можно было повесить на шею или на руку. Пусть это останется у тебя…

Мои пальцы коснулись влажного железа, а потом я заключила его руку в кулак.

— Оставь, это твое, — прошептала я и пошагала к дороге.

Я чувствовала боль во всем лице, потому что старательно сдерживала слезы. Грудь разрывалась на части в желании выпустить истошные крики. Я практически перешла на бег, но Сема все равно меня догнал.

— Мне жаль, Злата. Искренне жаль. Я не знаю, что там произошло, но слухи ходят нехорошие. Ты можешь поделиться со мной. Расскажи — что случилось? Тебе станет легче, а я постараюсь помочь.

— Помочь? — горько усмехнулась я, и тогда, полные слез глаза, сдались. — Дедушку уже не вернуть.

— Кто это сделал?

Его вопрос был подобен ножевому порезу.

— Я… Я не знаю, ясно?

— Ты что-то скрываешь. Это слишком очевидно.

— Нет! Я не хочу об этом говорить!

Семен перегородил мне путь и взял за плечи.

— Что случилось, Злата? — проливной дождь заглушал его голос. — Скажи мне!

Я смотрела в лазурные глаза и не могла раскрыть рта. Было слишком больно говорить и возвращаться в тот день. Я не хотела восстанавливать память, потому что боялась. Боялась, что правда окажется еще страшнее прежней.

— Не закрывайся от нас, Злата. Мы можем помочь.

Губы затряслись. Я убрала его руки.

— Оставьте меня в покое! Уже ничего не изменить! Оставьте! Прошу! Дайте мне время! — на этих словах я убежала прочь.

Мне действительно нужно было время, чтобы во всем разобраться. Мне нужно было принять правду и отпустить дедушку…

***

Ворочаясь в кровати, я молила Бога подарить мне хотя бы минутный сон. Спать. Спать. Спать. Я хотела уснуть, потому что эта реальность была непереносимой.

— Дедушка! Дедушка пришел!

Мое горло стянуло жестким канатом.

— Дедушка вернулся! — с этими словами ко мне в комнату вбежал младший братец. Задыхаясь, он смотрел на меня безумными глазами.