Чтение онлайн

— Зеленый свет — цветам и квадратным коробкам шоколада, — послушно повторил Куинси. — Красный свет — противным прозвищам и прочим нежностям. — Поглаживая Рейни по волосам, он тоже не демонстрировал желания подниматься. — Кстати, раз уж об этом зашла речь, что ты квалифицируешь как тошнотворно-ласкательное прозвище? Не хотелось бы дуть в дудку попусту.

Он приподнялся, чтобы получше рассмотреть ее.

— Милочка, заинька, сладенькая, крошка, пирожок, — начала перечислять Рейни. — Киска, лапонька… Ну, ты и сам знаешь. Когда слышишь такое, так и хочется вколоть тому, кто их произносит, лошадиную дозу инсулина или… треснуть по башке.

— А нет чего-нибудь такого, что имело бы отношение к глюкозе?

— Договариваемся так. Ты не называешь меня сладенькой, а я не называю тебя жеребчиком.

— Ну, не знаю, — задумчиво протянул Куинси. — В «жеребчике», по-моему, что-то есть…

Она хлопнула его по груди. Он притворился смертельно раненным. Она наклонилась, чтобы вернуть его к жизни… и в этот момент зазвонил телефон.

Рейни застонала.

— Карл Миц, — пробормотал Куинси.

— Все испортил. — Она потянулась к столику, на котором стоял телефон. — Алло?

— Лоррейн Коннер? Как приятно.

Рейни нахмурилась. Голос был незнакомый. Абсолютно.

— Кто это?

— Вы знаете кто. Я хочу поговорить с Пирсом. Она вопросительно взглянула на Куинси. Если звонивший хотел поговорить с ним, то Карл Миц и Рональд Доусон, ее заблудший отец, автоматически отпадают. Но кто еще мог звонить Куинси? Кто…

Черт! Рейни поднялась, не обращая внимания на соскользнувшую простыню. Сердце дрогнуло и сорвалось. Она знала, кто это.

— Откуда у вас, черт возьми, этот номер?

— Мне назвали его в справочной службе. Передайте трубку Пирсу.

— Да пошел ты, дерьмо! Я не собираюсь плясать под твою дудку.

— Как по-детски мило. Передайте трубку Пирсу.

— Ну вот что, ты позвонил по моему номеру и разговаривать будешь со мной. Если есть что сказать, вываливай, а иначе я кладу трубку.

В конце голос дрогнул, и Куинси выхватил трубку. Она не собиралась уступать, но увидела в его глазах знакомый стальной блеск.

Он поднес трубку к уху:

— Да? Кто говорит?

— Пирс Куинси, конечно. Хочешь увидеть мои водительские права? Или образец почерка?

— Параноик. Незнакомец рассмеялся.

— Быть Пирсом Куинси не так уж приятно. Дочь мертва, жена мертва, отец неизвестно где. Не такой уж ты, на мой взгляд, и всемогущий.

— У меня нет жены, — сказал Куинси.

— Хорошо, пусть бывшая жена, — добродушно согласился незнакомец. — Какой же ты бездушный.

— Что тебе нужно? — спросил Куинси, перекладывая трубку в другую руку.

Поймав взгляд Рейни, он сделал круговое движение рукой. Она кивнула и тут же, не одеваясь, бросилась за магнитофоном.

— Вопрос не в том, что мне нужно, а в том, кто мне нужен. Но всему свое время. Хочешь поговорить с отцом?

— Мы оба знаем, что он мертв.

— Ты этого не знаешь. Ты предполагаешь, что он мертв, чтобы не чувствовать себя виноватым. Насколько мне известно, он вырастил тебя в одиночку, был и отцом, и матерью. А ты так легко от него отказался. «Моего отца забрали из приюта? Вот как? Большое спасибо, а я, пожалуй, поиграю в прятки». Я ожидал от тебя большего.

Рейни принесла магнитофон, и Куинси немного отвел трубку для лучшей слышимости. Она вставила кассету и нажала кнопку «Запись».

— Он жив, — продолжал незнакомец. — Хорошо спрятан от федеральных ищеек, ворчлив и капризен, но очень даже жив.

Куинси промолчал.

— Возможно, нам удастся произвести обмен. Можешь обменять дочь на отца. Она моложе, но и он в нынешнем состоянии мало отличается от ребенка.

Куинси не ответил.

— Или, может, включить в сделку прекрасную Лоррейн. Любовницу на отца. Конечно, у нее отличная задница, но ведь мы оба знаем, что женщины у тебя надолго не задерживаются. Как она, Куинси? Постанывает, когда ты трахаешь ее? Твоя жена так стонала, когда была со мной. И дочь тоже.

— Как погода в Техасе? — спросил Куинси. Рейни непонимающе посмотрела на него. Потом вспомнила. В Техасе жил Мики Миллос. Куинси забрасывал удочку.

— В Техасе? Ты вышел на ложный след.

— А какой верный? Что я сделал тебе? Испортил карьеру? Сломал жизнь? Интересно, я так сильно повлиял на твою жизнь, но совсем тебя не помню. Наверное, что-то заурядное. За эти годы мне попадалось так много незадачливых уголовников.

Куинси говорил легко, беззаботно, стараясь задеть незнакомца за живое.

Похоже, ему это удалось, потому что голос в трубке взмыл к самым верхним нотам.

— Не играй со мной. Пирс. В твоей жизни еще много людей, которых я могу убить. Так что от тебя зависит, что с ними случится.

Куинси притворно вздохнул:

— Ты меня утомляешь.

— Вот как? Может, ты немного оживишься, когда я доберусь до твоей дочери, а? Как ты отнесешься к тому, что я сорву с нее рубашку и потискаю ее крепенькие груди? Я ведь ближе, чем ты думаешь.

— Ты не доберешься до моей дочери.

— Думаешь, что защитишь ее?

— В этом нет необходимости. Подойди к ней на расстояние четырех футов и получишь так, что яйца выскочат изо рта.

Незнакомец рассмеялся:

— Как интересно. Мэнди и Бетти этого не делали. — Впервые за время разговора Куинси сжал трубку. — Пирс, антракт закончился. Раз уж ты не хочешь возвращаться за отцом, мне придется найти другую мишень. У тебя есть один час, чтобы сесть на самолет и вылететь в Виргинию.

— Не думаю, что у меня есть такое желание.

— Тогда она будет умирать долго и мучительно.

— Ты не доберешься до моей дочери…

— Я собираюсь наказать не Кимберли. Отправляйтесь в аэропорт, старший специальный агент Куинси, — у вас осталось не так уж много друзей. О, чуть не забыл. Передайте мисс Коннер, чтобы в следующий раз, нанимая частного детектива, она выбирала такого, кто не любит шоколад.

В трубке щелкнуло. Куинси уставился на Рейни. На его лице было выражение, которое она видела только однажды — в ночь, когда Генри Хокинс попытался убить ее.