Чтение онлайн

Отдельно скажем о ладожской рыбе. По своей природе Ладога – лососево-сиговый водоем, подобно тому как Байкал является омулевым. Промысловое значение имеют также корюшка, ряпушка, окунь, судак, лещ, плотва и немало других видов – всего примерно 50 – хорошо известных и настоящим рыбакам, и любителям. Отметим, что и те, и другие не всегда озабочены сохранением рыбных богатств: у одних интересы производственные, план улова, у других – охотничий азарт, доводящий многих до браконьерства… А водится рыбка в Ладоге, как и в любом другом водоеме, благодаря наличию достаточно протяженной пищевой цепи, схематично состоящей из двух звеньев: организмов, живущих в толще воды и на дне. В начале цепи находятся микроскопические водоросли (фитоплактон), создающие основу для более высоких звеньев – животных организмов разных размеров (зоопланктон), служащих кормом для нехищных и хищных рыб, замыкающих цепь.

Есть в Ладоге и водное млекопитающее – ладожский тюлень или нерпа весом 30—80 кг, длиной до полутора метров. Животное занесено в «Красную книгу» природы. Гидробиологи не могут объяснить, как этот зверь попал в озеро. Нерпа иногда заходит в Неву, она встречалась и в пределах города. Вся эта биологическая система составляет сложное единое целое, одного только фитопланктона насчитывается почти 400 видов. Искажение, потеря хотя бы одного элемента цепи или, напротив, появление вредных элементов отражается на всей системе. А именно такие неблагоприятные процессы происходят в водоемах под влиянием человека. Например, интенсивное загрязнение прибрежных вод Ладожского озера в течение 40—50 лет вблизи целлюлозно-бумажных предприятий привело к полному исчезновению органической жизни в этих зонах.

Очень схожие соображения можно высказать о рыболовстве в Неве, ее дельте и Невской губе, а также Финском заливе и Балтийском море. Видовой состав рыб в этих районах близок к ладожскому, составляя 40—50 видов. Названия рыб привычны, это исконно русские названия пресноводных рыб, известные и рыбакам, и каждой хозяйке. Хотя уже немало лет встречаются и незнакомые рыбы, которых доставляют в Петербург из дальних российских морских портов, а добывают и вовсе в международных водах у берегов чужих стран: Исландии, Канады, Аргентины.

Но одну рыбу, точнее рыбку, назвать все же необходимо. Это – корюшка, знаменитая рыбка, можно даже сказать одна из наших питерских достопримечательностей, один из признаков петербургской весны. Корюшка – проходная рыба, основные сроки ее улова приходятся на май и первую половину июня, но любители начинают охоту за ней еще в феврале, со льда. Вес одной рыбешки составляет 30—40 граммов, а по данным на начало 1930-х гг., подготовленным для проекта защиты Ленинграда от наводнений, вылавливали за сезон минимум 10 миллионов штук, то есть 300—400 тонн. Корюшка в окрестностях Петербурга еще не перевелась, но простым потребительским глазом видно, что ее с каждым годом становится все меньше. Впрочем, сокращаются уловы и других рыб, особенно вблизи больших городов. Очень много стало рыбаков, любителей лова, связанного с немалым риском, особенно зимой. Но! – «охота, пуще неволи», а рыболовство та же охота… Благополучие промысла повсюду связано также с качеством вод, с антропогенной нагрузкой. Но, несмотря на все неблагоприятные факторы, добыча рыбы продолжается. Некоторые сведения представляются даже неожиданными. Например, для всей Балтике известно, что к началу 1980-х гг. это маленькое по сравнению с необозримым Мировым океаном, море давало 10—12 % мирового улова рыбы. Заметим, однако, что статистические сведения, особенно экономического характера, да еще и за прошлые годы, не вполне надежны. Приходилось слышать от рыбаков-профессионалов с больших траулеров и рефрижераторов, вернувшихся с океанических просторов: «Поди проверь…».

И, наконец, о воде для нашего питья и потребления. С этого следовало бы начать. Ведь без воды невозможна жизнь вообще и каждого из нас в отдельности. Петербург и окрестности снабжаются водой из Невы, то есть из Ладожского озера. Оно же служит источником водоснабжения многих других населенных пунктов. Озеро и Нева представляются неисчерпаемыми резервуарами для водопотребления. Огромный мегаполис забирает из них не более 100 кубометров воды в секунду, причем на питье идет менее трети этого объема (вспомним: средний расход Невы – 2500…). Но дело не только в массе воды. Для потребления необходимо ее высокое качество. А с этим в Петербурге всегда были проблемы: чистая, на первый взгляд, вода попахивала болотом. Да и отходы бурного строительства попадали в реку вопреки царскому указу «никакого помета и сору на Неву и другие реки не бросать!».

Стали сооружать водопроводы из чистейших источников на Дудергофских высотах. Конечно, прежде всего, в вельможные дворцы, первому – Меншикову. Только в середине XIX в. образовалось акционерное общество питерских водопроводов. Городская дума обязала акционеров создать сеть труб длиной 100 верст, обеспечить каждого жителя четырьмя ведрами воды в сутки. С годами потребление росло, увеличивались и заботы о чистоте воды. К началу XX в. в дельте Невы обнаружились целые отмели из нечистот, а в 1908 г. Петербург потрясла эпидемия холеры – заболело более 20 тысяч жителей, умерло 4 тысячи. В 1911—1912 гг. Нева и Невская губа подробно исследовались в санитарном отношении специальной экспедицией под руководством известного ученого-гигиениста Г.В. Хлопина. Неблагополучное состояние вод вокруг столицы подтвердилось. В последующие годы способы очистки вод совершенствовались. А в жуткую блокаду воду черпали прямо из Невы, и эпидемий не было…

В последние 15—20 лет проведены исследования по учету антропогенной нагрузки на водную систему Петербурга и окрестностей. Установлено, что объем сбросов составляет около двух кубокилометров в год (расход Невы – почти 80…). На верхнее звено – Ладожское озеро – приходится примерно 20% сточных вод с химическими веществами отходов промышленных предприятий. Нева принимает 10% суммарных сбросов. Очистке подвергается немного более одного кубокилометра в год, но в этих объемах постоянно происходят изменения в результате поэтапных водоохранных мероприятий.

Теперь мы потребляем более 500 литров воды в сутки на человека, воды, прошедшей многоступенчатую очистную обработку. Постепенно отказываемся от представлений о неисчерпаемости воды, устанавливаем счетчики, оплачиваем расходы по новым тарифам, убеждаемся, что правильный учет даже выгоден. Иногда испытываем перебои в водоснабжении, но они все-таки редки и кратковременны. Верим и надеемся, что державная Нева и Ладога родная не подведут нас и впредь…

«Грунт и почва в Петербурге представляют собой сплошное болото, поэтому, начиная с места, где река разветвляется на две, и до самого моря, весь город подвержен большой опасности от воды. Не только сам город, но и окрестности настолько болотисты и низменны, что сюда ведет одна единственная дорога, к тому же так скверна, что осенью и весной можно дюжинами считать мертвых лошадей, задохнувшихся в болоте. Что же до почвы в этой местности и вообще в краю, то она из-за обилия воды, болот, больших топей и пустошей настолько холодна, что трудно надеяться на хорошие урожаи, особенно в дождливые годы, когда вовсе ничего не созревает. Самые основные растения это, пожалуй, репа, плохая белокачанная капуста, огурцы и трава для скота. Хотя надо заметить, что скота – овец, свиней и т. д. – осталось немного, он погиб из-за войны и тяжелых времен. Если продовольствие сюда не привозили бы, то не только Петербург, но и часть края вымерла бы от голода… В местностях, где все же есть открытые поля, явно видно, что в неплодородии повинны не столько грунт и почва, сколько отсутствие прилежных хозяев.

Голландцы и немцы, живущие в Петербурге, прилагали усилия к выращиванию растений, пока ничего стоящего из этого не вышло, тем более что один за другим следовали холодные и дождливые годы…

Берега Невы по большей части покрыты лесом, болотисты, заросли дикими деревьями, преимущественно березой. Там не растет ничего для пропитания человека и трудно прокормить домашних животных… Не только от Шлиссельбурга и выше вдоль канала к нему, но и ниже устья за Кронштадтом нет даже камня, пригодного для строительства и мощения. Материалы, из которых делают кирпичи, настолько плохи, что дома, построенные из этого кирпича, требуют ремонта по крайней мере каждые три года. Некоторые приписывают это зимнему строительству. Самые леса, коими изобилует местность, не годятся для постройки кораблей. Лес приходится возить из соседних новгородских районов и даже из Казанского царства, особенно дуб…».[178]

«Тоска по родине впилась в один небольшой уголок земли и оборвать ее можно только с жизнью. Дайте мне на любом материке лес, поле и воздух, напоминающие Петербургскую губернию…»[179]

Петербург расположен на границе зон тайги и лиственных лесов умеренного пояса. Большая часть города и окрестностей находится в пределах Приневской низменности, составляющей, в свою очередь, часть обширной Прибалтийской низменности. Приневская низменность – долина шириной 30—50 км и относительной глубиной 50-100 м, плоскими ступенями опускающаяся к Финскому заливу. На фоне этого низменного ландшафта небольшие площади занимают невысокие возвышенности: Колтушская, Парголовская, Поклонная, Лемболовская (высоты до 70 м), Вепсовская, Ижорская (высоты до 160 м). Северные окрестности Петербурга находятся в пределах Карельского перешейка между Финским заливом и Ладожским озером, южные – Пушкинский и Красносельский районы – на отрогах Ижорской возвышенности.