Чтение онлайн

Улыбаясь и прижимая к груди небольшой хрупкий букет ландышей, она приближалась, нет, почти плыла к нему, глядя прямо ему в глаза.

Когда, оказавшись рядом, она встала подле него, Эрик не смог сдержать стон потрясения.

— Боже, какая ты красивая!

Если бы не преподобный, он бы непременно заключил ее в свои объятия и целовал до тех пор, пока мог дышать. И она это прекрасно понимала, судя по озорному блеску изумительных глаз.

— Тебе нравится?

Она еще спрашивала?

— Где ты нашла столько ландышей?

— Я написала в Пембертон и попросила привезти сюда все эти горшки. Алекс сейчас в отъезде, но она оставила четкие распоряжения о том, чтобы выполнили мою просьбу, когда бы я ни написала. — Прикусив нижнюю губу, она чуть тише добавила: — Ты помнишь, какой сегодня день?

Она спросила это с таким видом, будто действительно думала, что он забыл.

— 19-ое июня 1832 года.

Улыбка ее стала шире.

— Кажется, теперь тебе придется запоминать еще больше дат.

Оглушительная нежность стиснула ему грудь.

— Я не против.

Она склонила голову к плечу.

— Так какой сегодня день?

— Ровно месяц назад мы венчались с тобой в Лондоне. — Ее улыбка вдруг померкла, глаза заволокло печалью, будто эта мысль причиняла ей боль. Позабыв о преподобном, он шагнул к ней и коснулся ее румяной щеки. — Я был таким глупцом… Прости меня за то, что я заставил тебя… За то, что так спешил…

Она быстро покачала головой, накрыв его руку своей. Этот день должен был стать триумфом, а не горьким напоминанием того, что когда-то было.

— Не проси у меня больше прощения, потому что я так же виновата перед тобой. — Сделав глубокий вдох, Клэр снова улыбнулась, покорив его той своей смелостью, с которой собиралась бороться с плохими воспоминаниями, заменяя их хорошими. — Надеюсь, ты не против еще одного венчания? Это конечно не официально, но я рассказала преподобному, что в тот первый раз я… — Она смущенно опустила голову, впервые в жизни солгав священнослужителю. — Тогда я была так сильно больна, что почти ничего не запомнила, и он согласился повторить торжество, чтобы я больше ничего не забывала.

Сердце снова сжалось от мучительной любви к ней, потому что он знал, для чего она это делает. Но Клэр не знала, что ей ничего не нужно делать, чтобы он поверил в ее любовь. Только Эрик ничего не сказал, чтобы не испортить этот дивный момент. Он умирал от желания поцеловать ее, но понимал, что пока этого не следует делать. Быстро взглянув на преподобного, Эрик снова посмотрел на свою жену.

— Я безмерно благодарен ему за то, что он согласился это сделать, но ты… Любовь моя, можешь поскорее обвенчаться со мной, иначе я не смогу удержаться и украду тебя из этой часовни прямо сейчас?

Глаза ее заволокла предательская влага. Судорожно кивнув, она шмыгнула носом и протянула ему руку.

— Вот, возьми. Это тебе пригодится.

В ладошке она держала то самое кольцо, которое он когда-то надел ей на палец. Эрик был уверен, что невозможно любить ее еще больше, но в это самое мгновение мог просто взорваться от переполнявших его чувств.

Кольцо, которое, как он когда-то полагал, ей будет не нужно. Кольцо, которое она сберегла и просила заново надеть себе на палец.

Осторожно взяв его, Эрик кивнул преподобному, который начал символическое венчание, еще больше сближавшее супругов. Эрик повторял слова отца Роберта, готовый даже на большее, чтобы любить, боготворить и умереть ради той, кто воскресила его из мира мертвых и привела к этому солнечному, счастливому дню, который навсегда останется в его памяти.

Когда же он надел ей на палец кольцо, Клэр не смогла сдержать слезинку и хрипло молвила:

— Я боялась, что ты больше никогда не захочешь надеть это кольцо мне на палец.

Потрясенный болью, которая прозвучала в ее голосе, Эрик, уже получивший все права от отца Роберта, который улыбнулся супругам и оставил их одних, скрывшись за маленькой дверью позади алтаря, обхватил тоненькую талию и прижал к себе жену, заглянув в ее мерцающие глаза.

— Невозможно, — прошептал он, осторожно смахнув с ее щеки капельку слезы. — Ты решила устроить эту церемонию, чтобы доказать мне свою любовь. Позволь и мне тогда устроить тебя в своих объятиях и доказать, насколько безгранична моя любовь к тебе.

Когда она, со слезами на глазах, обняла его за шею и, привстав на цыпочки, крепко поцеловала его, Эрик, застонав, схватил ее и, оторвав от пола, стал кружить у алтаря маленькой часовни, с обожанием взирая на свою смеющуюся жену.

— В качестве твоей жены я могу попросить о подарке?

— О чем угодно, жена моя.

Улыбка сбежала с ее лица.

— Где мои билеты в Вену?

Эрик застыл, но не отпустил жену.

— Боже, ты действительно слышала наш разговор!

Она с улыбкой взъерошила его густые черные волосы.

— Слышала. И теперь требую свой законный подарок.

Эрик улыбнулся ей в ответ.

— Обязательно подарю, но только потом… — И снова закружил ее. — Боже, я самый счастливый человек на свете, потому что сегодня снова моя брачная ночь!

И лишь заливистый, счастливый смех наполнял небольшую часовню, напоминая о том, что в этой жизни всё возможно. Даже невозможное.

Декабрь, 1891 год

Бедфорд-мэнор, Дарем, Англия

Старшая внучка давно забрала маленького Эрика, так что малыш несомненно сейчас крепко спал.

Клэр продолжала сидеть в кресле, глядя на огонь в камине. Ей тоже следовало подняться наверх, но она ужасно боялась этого. Боялась, что ее сердце просто не вынесет этого.

В ее жизни было так много счастья, так много смеха и так много любви, что она удивлялась тому, как это всё поместилось в ее такую короткую земную жизнь.