Чтение онлайн

Внезапно Шкаф вспомнил, каким чувственным было лицо Кизии на автостоянке у ресторана. Его захлестнуло желание при мысли о страстном блеске ее топазовых глаз, о ее податливых губках.

Его тело напряглось. Пальцы свободной руки сжались, сминая простыни. Сладости, — вспомнил он. — Она спросила, можно ли принести…

Звук материнского голоса, окликающего его по имени, вернул Шкафа к действительности. Он поерзал в кровати, раздраженный собственной впечатлительностью.

— Я что-то могу сделать для тебя, мама? — спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Тишина в трубке.

— Мама? — повторил Шкаф.

— Я звонила насчет завтрашнего дня, — прозвучал загадочный ответ. — Но раз уж ты не на работе, может, сегодня вечером будет лучше.

— Лучше? — переспросил Шкаф, одним махом растеряв все свое чувство сыновней почтительности.

Девушка, — мрачно подумал он. — Она нашла мне девушку.

В который раз.

— Ага. Моя подруга Этель Делани… ты ее помнишь, верно? Она работала со мной в том благотворительном фонде год назад. Так вот, ее племянница Женева приехала из Мобиля, и…

— Нет, мама. — Прозвучало довольно грубо, и Шкаф знал это. Но еще он знал, что только резкий, категорический отказ может остановить мамочку, когда она пытается устроить его личную жизнь. Любые вежливые попытки увильнуть не сработают. Давно проверено.

— Что ты сказал?

— Я говорю, нет.

— Почему нет? — спросила Хелена Роза Рэндалл не менее резким тоном. — Этель Делани утверждает, что Женева очень милая девушка…

— Я не сомневаюсь в словах миз Делани, — решительно оборвал ее Шкаф. — И уверен, что эта Женева просто прелесть. Но мой ответ нет. НЕТ, большое спасибо, мама, но нет.

— Что плохого в желании матери, чтобы ее сын женился на хорошей девушке и подарил ей внуков?

Эти слова пробудили в Шкафе новую волну эмоций. Он всегда мечтал о детях. Но до встречи с Кизией Кэрью он понятия не имел о том, от какой женщины хочет их иметь.

«А ты хочешь иметь детей, Кизия Лоррейн?» — спросил он прошлым вечером.

«Да, я хочу детей, — ответила она. — Но сначала я хочу кое-чего другого».

С Божьей помощью она получит все, что хочет.

С Божьей помощью хоть что-нибудь из этого она получит от него.

— Ральф?

Шкаф поднял голову.

— Ничего плохого в этом нет. И я доставлю тебе такое удовольствие. Можешь мне поверить.

— Как я могу верить, когда ты даже не хочешь встретиться с племянницей Этель Делани? Я думала, что смогу пригласить ее к ужину сегодня вечером…

— У меня сегодня вечером свидание.

Мать молчала секунд, наверное, тридцать. Шкафа нервировала эта затянувшаяся тишина. Он знал, о чем она думает. И заранее собрался с силами.

— Когда ты его назначил?

Вопрос оказался неожиданным. После недолгого раздумья Шкаф пришел к выводу, что никаких ловушек в нем нет.

— Примерно тридцать шесть часов назад.

Матери понадобилась всего одна секунда, чтобы подсчитать.

— Ты встречался с ней посреди ночи?

Шкаф сглотнул, понимая, что вся его уверенность рассыпалась в прах. Как ей это удается? Как она умудряется так запросто заставить его почувствовать себя нашкодившим мальчишкой?

— Э…

— И что же это за женщина?

— Ты ее знаешь, мама, — сердито ответил он. — Это Кизия Кэрью.

Снова наступила тишина. Но на этот раз Шкаф даже не задумывался о ходе мыслей своей матери. Он был занят тем, что распекал себя за излишне болтливый язык.

Он вовсе не стыдился того, что было… или не было… между ним и Кизией. Да и чего стыдиться? Просто он очень… дорожил… этими хрупкими взаимоотношениями. И как бы сильно ни любил свою маму…

— Что ж, слава Богу, — внезапно провозгласила Хелена Роза Рэндалл дрожащим от волнения голосом. — Давно надо было признаться.

— В чем? — встрепенулся Шкаф.

— Я же сказала, давно пора…

— Ты знала о моих отношениях с Кизией?

— Ну конечно.

— Ты знала… и молчала?

— А что я могла сказать?

Если вспомнить все ее разглагольствования в адрес его прошлых подружек, вряд ли этот вопрос можно воспринимать серьезно.

— Как? — спросил Шкаф через секунду.

— Как мне удалось держать рот на замке?

— Нет! — Это его тоже интересовало. Но не в такой степени. — Как ты узнала?

— Ах. Вот оно что. — Она фыркнула. — Ну, когда сын, который всегда держал свою любимую мамочку в курсе всех дел, перестает ей рассказывать о своей личной жизни, это вызывает естественное любопытство.

— А ты не подумала… моя «любимая мамочка»… о том, что мне нечего рассказывать?

— Я размышляла об этом, — призналась мама. — Но когда в прошлом месяце я была в салоне красоты, и моя парикмахерша сообщила, что видела тебя на джазовом концерте вместе с очень привлекательной молодой леди.

Шкаф чуть было не застонал.

— И ты тут же предположила, что эта привлекательная молодая леди — Кизия.

— Как тебе не стыдно! Я никогда ничего не предполагаю. Я спросила, как она выглядела, и пришла к выводу, что это Кизия. У Полетт… это моя парикмахерша… глаз наметан.

— Оно и видно.

— Естественно, меня это насторожило, — продолжила мама, не обратив внимания на его ироническое замечание. — И когда две недели назад я увидела, как вы в церкви глаз друг с друга не сводите…

Шкаф тяжело вздохнул, представив себе эту картину. В позапрошлое воскресенье он пел в церковном хоре. Кизия сидела во втором или третьем ряду с правой стороны. На середине первого куплета поток солнечных лучей ворвался в застекленное окно, окутав ее золотистым сиянием. Она подняла голову навстречу свету, словно повернувшийся к солнцу цветок. Шкаф в жизни не видел ничего более прекрасного. И то, что его голос не сорвался от избытка чувств, было настоящим чудом.

— Мы с Кизией знакомы вот уже три года, мама, — напомнил он, задумавшись о том, насколько очевидным было его влечение. Сколько прихожанок успели заметить, что его вдохновляет не Дух Святой, а самая обычная земная любовь? — Мы видели друг друга тысячу раз.

— Ага. — Очень сухой ответ. Означающий, что нечего и надеяться обвести ее вокруг пальца. — И то, что вы вытворяли на автостоянке у «Варсити», тоже, наверное, не в первый раз.

Шкаф чуть не поперхнулся. Откуда она…

Ах.

Конечно.