Чтение онлайн

– Хорошо!
– искренне восхитился Веселок. Ему понравилось в этом учении то обстоятельство, что, оказывается, бессмертия не только кистью можно достичь.
– Только все равно, даже при наличии великих слов, мир обречен. Перед Содомом и Гоморрой тоже были святые, но блудников оказалось больше.

Веселок говорил с грустью. Ему самому мысль о всеобщей гибели была невыносима. Он представить не мог, что больше не будет никто читать Бунина, Достоевского, что всякие достижения человеческой мысли умрут, человеков не будет.

– Успокойтесь, - вежливо улыбнулся дворник и внимательно посмотрел на небо, - Содома и Гоморры не будет никогда.

– А вы откуда знаете?
– недоверчиво спросил Веселок.

– Бог обещал Ною больше не губить людей.

– Обещанного три года ждут.

– Так бог же обещал!
– вскричал дворник.

– А если мы все свиньями станем?
– виновато возразил Веселок.

– Не станем!
– с жаром ответил дворник, - расскажу тебе притчу. Бог действительно не сдержал свое слово, сильно разозлился на людей и решил, что пусть снова воцарится в мире пустота. В ней ни зла, ни добра, а царственный покой. И бог дал команду потухнуть солнцу. И оно стало угасать. Земля встревожилась, уже на третий день увяли по оврагам заросли Иван-чая, самого светолюбивого растения.
– Еще день-два - и все, - подумал бог. Но прошел день, прошла неделя, минул месяц, а жизнь на земле потихонечку держалась, солнце не угасло до конца, а тихонечко светило. И этого сумеречного света хватало. Раздосадованный бог спустился на землю, чтобы понять странность явления. А ничего странного не произошло. Просто при свете сумерек (казалось бы, что время дьяволов пришло) не прекратилась жизнь добра. Это-то и не давало солнцу угаснуть. Бог увидел: девочка крошила хлеб воробушкам, шапка калеки, сидевшего на крылечке магазина, погрузнела от дарственного серебра, в больницах и тюрьмах существовали приемные часы. Бог умилился силе людского милосердия и записал на своих скрижалях: "Пока на земле существует хоть один праведник, пока светится хотя бы одна капл добра, жизнь будет продолжаться".

Веселка смысл притчи оглушил. Он почувствовал новый путь своей жизни. Он всегда будет этим последним праведником на земле. Он будет спасать жизнь. Он будет ее держать, как атланты держат небо. В страшном волнении он нашарил в кармане сигарету, но тут же раздавил ее. Праведники не курят.

Дворник же, наблюдая за Веселком, ободряюще сказал:

– Древние говорили, что если ты чистый и знаешь, что чистый, то ты уже не чистый, а если ты знаешь, что ты не чистый, то ты уже чистый.

Веселок опешил, а дворник предложил проветриться, сходить в Пушкинский музей: там выставка западноевропейской живописи.

– Сейчас только инструмент отнесу.

Он взял свою метлу и медленно побрел по пустынной, песочного цвета аллее. В бедной одежде, в выщербленных штиблетах, весь в солнечных бликах и отсветах кленов, он казался святым. И Веселок позавидовал этому человеку. "Мне бы его святость," - подумал он.

Выставка в Пушкинском оказалась замечательной. Такого западноевропейского искусства Веселок еще не видел. Понятно! Все картины привезены из частных коллекций.

– Посмотри, - сказал дворник, указав на портрет блаженной женщины, посмотри, как много в ней бога, как светел ее убогий ум.

– Блаженны нищие духом, ибо для них царство небесное, - сказал Веселок избитую библейскую фразу, потому что больше ничего на ум не пришло. Дворник тоже не стал развивать эту тему ума и религиозности. И они вышли из музея.

А по мраморной лестнице, еще не скинув с загорелых плеч прохладу голубых еловых теней, навстречу им, стуча каблучками, поднималась необыкновенно приятная особа. Такого качества женской красотой природа балует мужскую половину человечества один раз в два века. Веселок аж приостановился и чуть не свернул шею, провожая сей легкий блестящий полет. Вот это женщина! Да это же готовый смысл жизни. Будь у Веселка такая жена, разве бы он заинтересовался религией или стал макать кисть в краски. Да он бы только и дышал над свей женой, как над родником, в котором отразилось солнце. Дворник тоже вздрогнул, грустно глянул на Веселка и задумчиво сказал:

– У меня еще не было женщины, я еще никого не любил.

"Мальчик," - презрительно подумал Веселок, но подлинногопрезрения совсем не почувствовал. Так искренне и чисто прозвучало признание, как вышивка на плащанице.

– Знаешь, - уже более суровым тоном добавил дворник, - устав запрещает тибетским монахам любоваться даже цветами.

"И кому нужна такая жизнь," - испугался Веселок, понимая, что эти слова относятся и к нему.

Возле метро они сочувственно пожали друг другу руки, договорились, что Веселок приедет в столицу на пасху, и поспешно расстались. Как будто спешили встретиться. Веселок много ждал от этой встречи, правда, в святости он ничуть не продвинулся, даже курить не бросил . Но думал, что на пасху внутри его характера произойдет большой перелом.

Но все произошло немного не так. Дворник к тому времени женился, гостя едва признал. Жену он выбрал даже не миловидную, но религиозную. И подруги у ней тоже не без креста на шее. Веселок поначалу заинтересовал гостей. Не сложением и не умом, а тем, что из легендарной Сибири приехал, где снега по пояс и медведи по провинциальным улицам ходят. Но у Веселка язык к глотке присох, не мог воспользоваться моментом, чтобы подать себя хорошо. Возможно, в этом виноваты дамы, все пресные, без изюминки в телах, возможно, потому, что главным героем сегодняшнего дня все же был Иисус Христос. Из всего женского общества выделялась Вера, она выгодно отличалась от всех своей молодостью. Но и она пела псалмы, отдавая этому занятию всю себя. "Какое-то импотентное общество," - недовольно подумал Веселок.

Но Веселок заставил себя смириться, и, когда все пошли в церковь, он все же увязался за Верой. Увы, девушка была во Христе, и флиртовать с ней было бесполезно. А что может быть прекраснее легкого флирта - разве что зрелище Ниагарского водопада. Веселок еще больше расстроился и шел насупленный, с обидой на Веру и на судьбу. Дворник заметил его состояние и сказал сердито: "Стыдись, в храм Божий, а не в тюрьму идешь." Веселок покраснел, но вскоре с облегчением заметил, что и сам дворник не очень весел, что и его волнуют какие-то интимные проблемы. "Пасха пасхой, вздохнул Веселок, - но заботу о продолжении рода с нас никто не снимает". Зачем он приехал сюда? Святым ему все равно не стать. Уж слишком он слабоволен, и женский портрет его манит сильнее иконы. Он любит, он понимает Христа, но жизнь, даже такая пресная и пошлая, как у него, Веселка, засасывает.

Вдруг внезапно и резко выросли перед глазами высокие силуэты старых лип. Блеснули на фоне заката купола храма. Храма Нечаянной радости. Название заворожило Веселка. Может, и его нечаянно озарит радостью небесной?

Перед освещенной оградой храма все остановились и осенили себя крестным знамением. Поднял и Веселок свою руку, но опустил. Ему почему-то стыдно стало креститься. Может быть, это от гордыни, а может, от излишней совестливости.

Веселок вошел в храм. Там уже было тесно от народа. Веселок заметил, что преобладает его возраст. Что ж, еще не вечер. Немало, конечно, было и бабушек. Их хилые тела стояли неподвижно, как влитые. У Веселка затекла поясница. Он завел руки за спину и пошел осматривать иконы, но больше скользил заинтересованным взглядом по женщинам. У каждого свой бог!

– Сынок, - окликнула его какая-то старушка, - уберите руки из-за спины, здесь храм, а не тюрьма.

Веселок смутился, появилось желание уйти, потому что здесь он чужой в доску. Веселок сдержал обиду.

Горело электричество: ХРИСТОС ВОСКРЕС. По деревянной скульптуре Христа ползла ожившая муха, откровенно смеялись певчие, набранные на этот вечер из театров или филармонии. Веселок позавидовал их позиции. Они вели себя, как им естественно. А он притворялся и тем, и этим, а в результате был и не тем, и не этим. Пора ведь определяться, Веселок. Он загрустил.

Но чьи-то узловатые руки подали ему свечку: приближался крестный ход. Он затеплил ее от свечки соседа, который, в свою очередь, позаимствовал божьего огонька у рядом стоящего, и так по цепочке загорелся святой огонь.

Чудо свершилось. Скованные одной верой, невольно чувствуя единство и радуясь ему, люди тихо пошли вокруг храма, как тысячи и тысячи лет назад. Свет милых звезд и холодный ветер окружили молчащую толпу, задрожали огоньки свечей. Веселок прикрыл его рукой. Как славно!