Чтение онлайн

— Чего ради мы должны спасать бутерброда? — возразила вторая сосиска.

— Она еще маленькая, — сказал Кальве. — Еще детеныш. А детенышей спасают все животные, независимо от породы.

— Это верноу-у-у… — задумчиво протянула первая сосиска. — А что надо сделать?

— Не знаю-у-у-у! — взвыл Кальве. — Я не понял. Там было много слов и в конце «тяв-тяв».

— Вообще-то скучно, — зевнула третья сосиска. — Давно не развлекались. Может, повеселимся — спасем эту бутербродочку?

— Да, — кивнула первая сосиска. — Поднимай наших. На рассвете тихо нападем на лагерь, откуда убежал этот домашний сосис, всех перекусаем, погоняем, попрыгаем… весело будет.

— Кусать или не кусать — вот в чем вопрос, — продекламировала вторая сосиска.

— А вы уверены, что это именно то, о чем меня просила хозяйка? — робко спросил Кальве.

— Какая разница? Главное — чтобы было весело и побольше шума, — возразили дикие сосиски.

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь Бутерброд, и было у него три сына: старший — бутерброд, средний — бутерброд, и младший, что характерно, тоже бутерброд. А матушка у него была из англицкого знатного рода Сэндвичей Пуддингофф. Да она к тому времени уже померла. Царь Бутерброд тоже постарел да глазами ослабел. И вот сказал он: «Сыны мои милые, сыны мои любезные! Слыхал я, что в Тридевятом царстве у девицы Синеглазки есть сад с молодильными сосисками. Как на тебя эта сосиска потявкает, так и помолодеешь». После разнообразных приключений сыновья привезли отцу стаю молодильных сосисок. Поставили перед царем и говорят: «Тявкайте!» А те смущаются да шестыми ногами виляют. Потому что в те времена сосиски вообще тявкать не умели. Тогда младший бутерброд сказал волшебное слово «пожалуйста». Сосиски очень постарались и затявкали. Царю стало смешно: сосиски тявкают! Он долго хохотал и помолодел — ведь не зря врачи говорят, что смех омолаживает.

Так сосиски научились тявкать.

— Теперь можно и поспать, — зевнула Марта. — Кальве предупредит наших.

— Не очень-то я на него надеюсь, — сказал Майк. — Вот если бы я умел летать… Кстати, ты поняла, о чем бормотал Повелитель пирожков? В смысле о трех картах?

— Не очень, — призналась Марта.

— В Шестой Квадратной Пирамиде скрыт какой-то мощный волшебный предмет, — сказал Майк. — Пришло ему время выйти наружу. И он своей магической силой переделывает все карты так, чтобы они показывали одно и то же — Шестую Пирамиду. «Может, хоть у кого-нибудь хватит ума найти меня», — думает бедный артефакт.

— А что это?

— Не знаю. Может, Кольцо Всевластья?

— Ага, аж пять колец, — фыркнула Марта. — Одно для белых бутербродов, другое для черных, третье для пирожков, четвертое для чебуреков, пятое для котлет каких-нибудь… бред. Только черный тупой бутерброд мог придумать такую чушь.

Марта за всеми бурными событиями как-то подзабыла, что ей положено презирать и ругать черных бутербродов, и теперь решила исправиться.

— Сама белая глупая одноногая котлета, — привычно огрызнулся Майк, думая о своем. — Этот Повелитель пирожков какой-то странный… Эх, если бы я умел летать…

— А ты попробуй, — съехидничала Марта. — Откуда ты знаешь, что не умеешь? Ты же просто не пробовал.

Майк ошарашенно посмотрел на девочку.

— Слушай, это идея, — неуверенно сказал он. — Я действительно не пробовал… а теоретически мне известно: надо подпрыгнуть и сказать заклинание… только я не знаю заклинаний. Будем пробовать всё подряд.

И он подпрыгнул и сказал что-то вроде «салями-валями». Не взлетел, конечно.

— Псих, — фыркнула Марта. — Бутерброды не летают.

— Они просто не пробовали, — убежденно сказал Майк и запрыгал еще энергичнее.

— Руками еще помаши, — подсказала Марта, хихикая.

— Вы чем тут занимаетесь? — заглянул к ребятам сержант Расстегай. — Шатер трясется, как при землетрясении.

— Гимнастику делаем, — сказал Майк. — Колбасу укрепляем.

— Это правильно, — одобрил сержант. — Эх, надо и мне свое повидло подкачать немного…

И он стал отжиматься на ковре. Отжался сто раз, кивнул ребятам и ушел наружу.

— Ты можешь тут руками махать хоть до утра, — сердито сказала Марта. — А я спать хочу.

Она закуталась в одеяло и заснула почти сразу. Время от времени она просыпалась и видела в колеблющемся свете лампы, как Майк подпрыгивает, машет руками и что-то бормочет. «Это мне снится, — думала она во сне. — Мне снится, что черный бутерброд учится летать. Вот сейчас он взлетит, пробьет колбасой крышу шатра и взмоет стрелой в ночное небо. Он полетит среди звезд, и кометы стайками будут слетаться на запах его чеснока. Подлетев к солнцу, он слегка подогреется… будет горячий бутерброд… А потом он пролетит сквозь Млечный Путь и…»

Дальше Марта не додумала, потому что заснула крепко.

А когда проснулась, Майка в шатре не было. Дверь распахнулась, в проеме слабо брезжил тихий рассвет. Сержант тряс Марту за плечо:

— Где он? Где мальчик?

— Какой мальчик? — Марта с трудом соображала, в чем дело.

— Ну был же… такой шустрый, с чесноком!

— Да был ли мальчик? — сказала Марта. — Сейчас нету.

— Улетел он, что ли? — тоскливо спросил сержант и поднял глаза к потолку. В потоке зияла небольшая дыра.

Вдруг рассвет взорвался. Заметались огни и тени, раздался топот, лязганье, какое-то гавканье, ругань, крики:

— Полундра!

— Нас обошли!

— Тяв-тяв!

— Сам тяв-тяв!

Марта и сержант выглянули наружу. Тихий рассвет превратился в кипящую окрошку. Все орали, кусались и сражались.

— На нас напали, — объяснил сержант Марте, а то вдруг она не поняла.

— А кто? — спросила Марта. — Бутерброды-горожане?

— Нет, кто-то мелкий и тявкающий, — всмотрелся сержант. — Ладно, я пошел на войну, а ты сиди тут и не вздумай устроить побег. Имей совесть.

И он бросился в самую гущу тел, радостно крича: «Ливер-ливер-ливер-ливер!» Это был древний военный клич всех пирожков независимо от начинки.

Марта сначала боялась высовываться из шатра, но потом осмелела. Зрелище было фантастическое. Сотни шестиногих сосисок нападали на пирожков, кусали их за бока, еле успевая уворачиваться от брыжжущего повидла и отплевываясь майонезом. Пирожки пытались отстреливаться водой, как принято в бутербродных войнах, но вода сосискам не вредила вообще. Гораздо опаснее для нападавших были боевые сардельки с тяжелыми подковами — они кусались и лягались, защищая хозяев-пирожков. Но сардельки были неповоротливые и толстые, а сосиски увертливые. Розовыми молниями сосиски пронзали рассвет… и пирожки явно терпели поражение.