Чтение онлайн

— Да, сделаешь, — обещает он.

Затем он разворачивается и уходит.

Кейден

Тук. Я смотрю, как мой метательный нож вонзается в мишень на траве. Небо становится все темнее, когда солнце опускается за горизонт. Я понимаю, что, вероятно, мне пора возвращаться домой, но мысли все еще путаются. Поэтому я достаю еще один клинок и бросаю его в цель.

В голове снова проносится образ больших серых глаз Алины, когда она в страхе смотрела на меня и молила о пощаде. Мой член твердеет. Я бросаю еще один нож.

На протяжении многих лет я мучил множество людей. И я всегда получаю огромное удовольствие, наблюдая за их страхом и унижением. Наблюдая за отчаянием, которое появляется на их лицах, когда они понимают, что полностью находятся в моей власти. Но сейчас все по-другому.

То, что я чувствую, наблюдая за всеми этими эмоциями на лице Алины, не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывал. Я становлюсь зависимым от этого. Никто и никогда раньше не вызывал у меня такого сильного желания.

Достав еще один нож, я бросаю его в цель. Он приземляется со звоном, который эхом разносится по нашей тихой лужайке. Позади меня в доме, который я делю с Рико и Джейсом, горит свет. Я знаю, что они где-то там, но мне просто нужно побыть еще несколько минут наедине с собой. Чтобы насладиться тем, что я все еще чувствую, когда думаю о том, что произошло вчера на крыше.

Обычно единственные чувства, которые я хочу видеть на лицах других людей, — это страх, отчаяние и унижение. Но с Алиной все иначе. Наблюдать за эмоциями на ее лице абсолютно завораживает. И я хочу увидеть их все.

Я хочу извлечь все эмоции из ее прелестного маленького тела.

И я это сделаю.

Я заставлю ее прочувствовать все, и не остановлюсь, пока она не превратится в разбитое, рыдающее месиво. Затем я выброшу ее у порога дома ее братьев. И тогда они узнают, что это я погубил ее.

Я вздрагиваю от неожиданности, когда что-то твердое касается моего плеча. Резко обернувшись, я тянусь за своими ножами, но быстро понимаю, что сейчас все они воткнуты в мишень. Но лицом к лицу я сталкиваюсь не с Михаилом Петровым и не с кем-нибудь из его надоедливых родственников.

В двух шагах от меня, все еще держа биту на моем плече, стоит Джейс.

— Сильно отвлекся? — Спрашивает он, поднимая брови.

Я хмурюсь и свирепо смотрю на него.

— Нет.

— Ага. — Фыркает он и окидывает меня выразительным взглядом, одновременно указывая своей чертовой битой на дверь, через которую он вышел, а я даже и не заметил. — Тогда как получилось, что я смог вот так незаметно подкрасться к тебе?

Он, конечно, прав. Я отвлекся. На мысли о той маленькой русской. И я не слышал, как Джейс открыл дверь, и приблизился ко мне. Я даже не почувствовал его присутствия за своей спиной, пока он не коснулся моего плеча своей чертовой битой.

Но я ни за что на свете не признаюсь ему в этом. Если я это сделаю, его и без того огромное эго вырастет настолько, что не пролезет в дверь.

— Потому что я тебе позволил это, — отвечаю я и одариваю его ухмылкой. — Потому что ты не представляешь угрозы.

Злобная ухмылка расползается по его губам, когда он направляет свою биту прямо мне в грудь.

— Говорит безоружный мужчина парню с битой.

— Я уже говорил тебе. Мне не нужно оружие, чтобы победить тебя, братишка.

— Трудно победить меня, когда ты не можешь подойти ко мне даже на расстояние четырех футов1.

Ухмыляясь мне, он движется так, что кончик его биты почти касается моей груди.

Я бросаю на него мрачный взгляд.

— Давай, блять. Дотронься до меня этой битой.

Ухмылка не сходит с его лица, и я почти вижу, как в его глазах разгорается пламя хаоса. Он так легко теряет контроль. В последние пару лет — как никогда. И если он не выплеснет все это, то начнет сходить с ума. Поэтому иногда я специально провоцирую его на драки, чтобы ему стало легче.

Стоя на траве, я жду, решится ли он на это.

Нет.

Вместо этого он закатывает глаза и разворачивает биту так, что она оказывается у него на плече.

— Боже, ты такой драматичный.

Я раздраженно вздыхаю, затем качаю головой и отхожу за своими ножами.

— Я пытался быть милым, — говорит Джейс, все еще стоя на том же месте. — А ты в ответ угрожаешь мне. Кому-то действительно нужно научить тебя хорошим манерам, брат.

— Продолжай болтать, и я сам научу тебя хорошим манерам.

Он фыркает.

— Давай, попробуй. В любом случае, я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что планирую хорошенько поколотить Рико битой.

Мои брови хмурятся в искреннем замешательстве. Вытащив последний нож, я вставляю его обратно в кобуру, а затем поворачиваюсь лицом к Джейсу.

— И почему, собственно, ты планируешь это сделать?

— Потому что он хандрит.

Во мне нарастает желание защитить его, и мой тон становится более серьезным, когда я отвечаю:

— Рико хандрит? Почему?

— Мне кажется, его отношения с Изабеллой зашли в тупик.

Кивнув, я возвращаюсь к нему.

— Я пойду с тобой.

— У меня на кухне есть еще одна бита, — говорит Джейс, когда мы возвращаемся к двери. — На случай, если ты тоже захочешь поколотить его.

— Мне и так нормально.

— Просто предлагаю.

Закрыв за нами дверь, я иду за Джейсом в спальню Рико, на время отбрасывая все свои мысли об Алине, чтобы вместо этого сосредоточиться на помощи брату.

Я не понимаю, в чем смысл всех этих эмоций, которые постоянно мелькают на лицах людей, символизируя их настроение. Да и к тому же я сам почти не испытываю эмоций. Но одно я знаю точно.

Мне не нравится видеть, как страдают мои братья.

Алина

Мои кузены сказали мне подождать, пока закончатся их занятия, чтобы мы вместе отправились пообедать. Но я уже тысячу раз пожалела, что решила подождать их на открытом воздухе.

Как это часто бывает, сегодня наш большой класс первокурсников был разделен на более мелкие группы, чтобы мы могли лучше адаптироваться к различным направлениям обучения. В итоге мое занятие закончилось на двадцать минут раньше, потому что один из моих одноклассников случайно прострелил ногу другому студенту. Хотя, учитывая взгляды, которыми они обменивались всю неделю, я не уверена, что это действительно была случайность.