Чтение онлайн

Ида вошла в комнату, толкая перед собой Франческу, Кларисса шла следом.

Вдруг Франческа остановилась, и так резко, что Кларисса едва не налетела на нее.

– Куда вы меня ведете?

– А ты как думаешь? – спросила Ида, толкая ее к алтарю. Глаза Франчески округлились от страха...

– Нет, нет, не пойду...

Кларисса шагнула вперед, чтобы открыть дверь исповедальни, и Франческа закричала:

– НЕ НАДО... О, мой Бог, вы обожжетесь! – Ида повернулась к Клариссе:

– Глупо было давать ей сонный порошок. От него только хуже стало.

– Нам нужно было, чтобы она спала, – сказала тетя Кларисса в свое оправдание.

– Но она не спала, – язвительно заметила Ида, – и все помнит. Все наши труды могут пойти насмарку из-за одной нелепой ошибки.

– Мы не могли этого предвидеть.

– Но теперь она помнит.

– Будь что будет, – сказала Кларисса, – но мы должны продолжать. Веди ее вниз.

Франческа, словно зверь на привязи, брыкалась и пинала Иду. Но у Иды была хватка тюремной надзирательницы, и, в конце концов, она втолкнула Франческу в дверь исповедальни. Кларисса оглянулась, потом шагнула за ними и исчезла.

Алекс выскользнул из-за книжных полок и последовал за ними, теперь уже вооруженный.

Кошмар повторился. Только теперь она не спала и понимала: все, что ей представлялось сном, оказалось реальностью.

Потайная комната... запретная... прекрасно обставленная. И дверь в дальней стене.

А тетя Ида толкала ее все дальше в этот кошмар.

Тетя Кларисса открыла дверь; ее глаза были полны печали и понимания.

Тетя Ида привела Франческу к парапету.

Внизу ей открылась картина, которую она видела во сне. Все эти постели с роскошным бельем из атласа и кружева. Но теперь она разглядела новые детали – огромный персидский ковер на полу; пламя позолоченных свечей на высоких подставках создавало в комнате атмосферу чувственности; над каждой постелью висели зеркала, отражающие свет и все движения неутомимого мужчины; за занавесями скрывалась еще одна комната.

Франческа остолбенела. Когда-то она уже была здесь, в этой комнате, где, казалось, сам воздух пропитан пороком.

– Да, моя дорогая Фрэнсис. – Тетя Ида словно прочла мысли Франчески. – Да. Ты была назойливой, любопытной девчонкой и нашла это место.

Франческа задрожала. Леденящий холод проник ей в самую душу.

– Твой никчемный отец-бродяга убил себя и твою мать. Представь, как ты осложнила наши планы, глупая девчонка. Но ничего, мы решили твою проблему. – Ида глянула вниз. – Так что теперь ты знаешь.

– Что я знаю? – прошептала Франческа. – Что? Что вы сделали?

– Гипноз, – мягко пояснила тетя Кларисса. – Мы были вынуждены.

Франческа резко повернулась к своей любимой тетушке.

– За что? Что я сделала?

– Нашла запретную комнату и увидела, что мы... что Кольм там делал.

...программа действует... Да здравствует семя... Король – это семя. Ужас охватил Франческу.

– Кольм занимался этим еще тогда? – Тетя Кларисса слегка кивнула.

– В качестве практики на будущее. Мы сделали так, чтобы ты забыла об алтаре.

– Пока ты не дала ей снотворное, – саркастически заметила Ида.

– Да... Мы были уверены, что ты все еще в Германии, дорогая. Мы и не представляли, что ты появишься в тот момент, когда программа должна была развернуться в полную силу.

– Программа... – прошептала Франческа, повернувшись, чтобы взглянуть на роскошные постели. Ужас охватил ее при мысли о том, что она все эти годы жила здесь и ничего не знала.

– Новый порядок, новый день, – произнесла тетя Ида с благоговением. – Новое население, созданное путем отбора. Мы долго и напряженно работали ради этого дня, и теперь ничто нас не остановит. Механизм запущен. Кольм уже начал, и теперь ему больше не нужно покидать колонию.

Король – это семя.

Кольм – Король.

Да здравствует Король...

– Колония здесь? – с трудом спросила Франческа.

– Не будь наивной, Фрэнсис. Это только опытная ферма, прообраз нового мира.

Франческа знала, что ее ждет смерть. Потому что, сама того не желая, проникла в эту страшную тайну. И тетки ее не пощадят. Им нет до нее никакого дела. Даже лицо тети Клариссы, с ее добрыми и понимающими глазами, сейчас выражало восторг, как и лицо тети Иды, это был восторг фанатичек, поклоняющихся новому богу.

Ферма для размножения.

Она закрыла глаза, и ей представился Кольм, переходящий от женщины к женщине, изливающий в них свое семя. Франческа чуть не упала от охватившего ее ужаса.

Кольм был богом, Кольм был семенем.

А кто благословлял всю эту мерзость?

– Аббатиса – это я, – сказала Кларисса, ее любимая тетушка.

Тетя Кларисса облачилась в ритуальные одежды и стояла на краю парапета, словно святая перед своими последователями.

– Бейте в гонг, – приказала тетя Кларисса.

При каждом ударе из-за занавеса появлялась прекрасная обнаженная молодая женщина. Одна, вторая, третья, четвертая – они входили в запретную комнату и ложились на постель. Пять, шесть, семь, восемь – все великолепно сложенные, с нетерпением ожидающие следующего этапа ритуала.

– Программа начинается, – оповестила Кларисса и подняла руку.

Ида толкнула Франческу вперед.

– Смотри, Фрэнсис, может быть, поймешь назначение идеальной, неиспорченной крови. Существует симметрия, синхронность. Каждый человек создается с единственной целью – властвовать над другими. А вот и он. Посмотри на него. Все эти годы он практиковался, чтобы довести до совершенства свою способность распространять семя. А ты ничего не знала. Смотри на него и помни – он никогда не будет твоим. Потому что в твоих жилах течет цыганская кровь.

Картина была настолько фантастичной, что Франческа не могла оторвать от нее глаза. Сама мысль о том, что Кольм никогда не был чистым мальчиком, что всю жизнь готовился стать отцом этой странной нации, была невыносима.

Казалось невероятным, что человек в здравом уме может верить в это, а женщины, которые ожидали его, раздвинув ноги и протянув к нему руки, могли хотеть этого.

Но они действительно хотели его, все эти прекрасные женщины с нежной, молочной кожей и восторженным выражением лица...

...рисунок... девочка...

Франческа смутно помнила девочку. Воспоминания обрушились на нее, бессвязные и отрывочные, и в какое-то мгновение она подумала, что сходит с ума.

Кольм работал, как машина, совершенно не заботясь о партнерше. Он вонзался в нее один раз, второй, изливал семя и переходил к следующей, словно натренировался выбрасывать определенную порцию семени, чтобы сберечь силы для очередного соития.

Это было хуже кошмара – это была реальность, это была ее семья, и это был мужчина, которого она столько лет боготворила.