Чтение онлайн

Греки уважали себя как граждан и ценили ораторское искусство, потому что умели хорошо говорить сами. (Даже рабов они называли – «говорящее орудие», а вовсе не «бессловесное орудие».) Ведь только тот, кто умеет прилично мыслить и говорить, сможет оценить искусство философа, который прекрасно мыслит и прекрасно излагает.

Итак, древнегреческий философ был известен всем. Его слова обсуждали в самой неформальной обстановке. Остроумные и мудрые изречения моментально разносились по полису. Но, несмотря на такую любовь к философии, произведения первых древнегреческих философов, живших и творивших до Платона, до нас не дошли. А, может, не дошли именно поэтому: греки, вероятно, думали – зачем же записывать и хранить то, что известно всем и каждому?

Платон был первым из древнегреческих мыслителей, от которого до нас дошло целое собрание сочинений. А от предшественников Платона и его учителя Сократа (их принято называть досократиками) сохранились только цитаты: более поздние мыслители, книги которых сохранились, приводили отдельные высказывания досократиков. Историк философии Диоген Лаэртский собрал, вдобавок, все жизнеописания древнегреческих мудрецов, где подлинные сведения были перемешаны с выдумками.

Теперь, наконец, уже пришла пора сказать о трех самых первых древнегреческих философах, которые жили в первой половине VI века до нашей эры в полисе Милет – Фалесе, Анаксимандре и Анаксимене. Фалес был учителем Анаксимандра, Анаксимандр был учителем Анаксимена, а поэтому всех троих принято называть представителями милетской школы.

Именно эти люди и стали искать ту сущность, которая порождает весь мир. Ту сущность, которая создает все отдельные вещи, ту сущность, откуда они исходят и куда потом возвращаются, когда гибнут. Эту сущность представители милетской школы считали первоначалом.

Аристотель писал о Фалесе и его последователях так:

Из первых философов большинство полагало в виде материи единое начало всего: то, из чего все сущее состоит, из чего как первого оно рождается и в чем как последнем оно гибнет: то, сущность чего сохраняется, а состояния изменяются: говорят, что оно и есть основа и начало сущего и что поэтому ничто не рождается и не уничтожается, так как такая природа сохраняется вечно… При этом о числе и виде такого начала не все говорят одно и то же. Фалес – родоначальник этой философии – говорит, что это вода (поэтому и земля из воды появилась); сделал он это предположение, вероятно, наблюдая, что все питается влагой и что сама теплота из ее рождается и ею живет… а еще потому, что семена всего (сущего) имеют влажную природу.

Итак, по мнению Фалеса, все сущее произошло из воды. Вода – это первоначало всего. Из нее родился мир, и в нее же он вернется, когда закончит существовать. Вода – вечна. Сама земля наша держится на поверхности воды, словно доска. И так далее. И тому подобное.

Фалес Милетский (624–546 гг. до н. э.)

Физики недоумевают, зачем сегодня надо изучать такие глупости.

Мало ли что думали физики прошлого. Они, например, полагали, что вокруг Земли и атмосферы ее есть слой эфира. И что же!

Забыть, забыть, забыть всякий эфир и прочие физические глупости! Этак еще придется учить, что Земля стоит на трех слонах, а они, в свою очередь, на черепахе. Совсем недавно физики, заседающие в Академии наук, попытались отменить научную специализацию «история философии». Рассуждали они, видимо, так: ни к чему изучать историю философии, надо изучать философию современную; ведь не изучаем же мы историю физики – там сплошные глупости, которые сегодня значения не имеют.

Итак, физикам ничуть не интересно знать, что Фалес считал первоначалом всего воду.

Или что Анаксимандр считал первоначалом всего не воду, а некое неопределенное первовещество, которое называл апейрон. А ученик Анаксимандра Анаксимен полагал, что первоначалом является воздух.

Какая чушь, думает физик.

Всякому ведь известно сегодня, что все состоит из кварков.

Правда, «кварк» в переводе с немецкого означает «чепуха» или «творог».

Можно выбирать, из чего состоит мир – из чепуховин или из пахучих творогов (физики различают кварки по ароматам) [5] .

Тоже чушь невообразимая, конечно, зато современная, инновационная – а, значит, передовая.

И что толку знать, что кто-то из древних две с половиной тысячи лет тому назад думал, будто все на свете состоит из воды… Это – пустая эрудиция, годная разве что для клуба телезнатоков.

На самом деле философия никогда не была и никогда не станет такой наукой, как физика. Представления физиков прошлого и в самом деле годны только для музея. (Точно так же, как через пару веков только для музея будут годны представления физиков современных.) Зато Шекспира ставят в современных театрах. И Баха с Моцартом слушают сегодня, испытывая при этом сильные чувства, а вовсе не вежливое музейное любопытство. Понятие «прогресс» на искусство не распространяется: здесь то, что создано позже, вовсе не заменяет того, что было сделано раньше, и далеко не всегда лучше его.

С философией дело обстоит почти так же.

На самом деле она никогда не стремилась заменить собой физику.

Когда физик изучал движение планет или частиц, он хотел разобраться именно в планетах или частицах. Когда о планетах (частицах, воде, воздухе, огне и т. п.) начинал рассуждать философ, он хотел разобраться прежде всего в человеке. А человек мало изменился за две с половиной тысячи лет…

Чем же нам сегодня интересны Фалес, Анаксимандр и Анаксимен, занимавшиеся поиском первоначала?

Физик Аристотель не разглядел у них того, что мы сегодня могли бы назвать различием менталитетов. Греческое чудо в данном случае заключалось в том, что три мыслителя, жившие в одном городе и учившие друг друга, на самом деле обладали тремя совершенно различными стилями мышления. Впрочем, разглядеть такое различие древним грекам было трудно, потому что три разных стиля мышления существовали у представителей милетской школы только в зачатке. Полностью развились и расцвели они два тысячелетия спустя.

А.И. Герцен написал про Фалеса так: его вода вовсе не была водой как химическим веществом. Она отнюдь не представляла собой нечто, имеющую химическую формулу Н20, и когда Фалес говорил, что все произошло из воды и в воду вернется, он говорил это вовсе не в химическом смысле.

А.И. Герцен полагал, что вода представляла собой у Фалеса художественный образ, аллегорию.

Представим себе, что кто-то из наших читателей, только что разрешивши какую-нибудь жизненную коллизию, утер лоб рукавом и сказал: «Жизнь прожить – не поле перейти». Допустим, далее, что кто-то записал за ним это выражение. И вот через две с половиной тысячи лет оно дошло до отдаленного потомка. А он, потомок, вдруг заявляет с университетской кафедры: «Мыслитель имярек противопоставлял жизнь человека пересечению площадей, отведенных под выращивание зерновых».