Чтение онлайн

Замечание Кина про рот было слишком интимным, подумала Николь, остро ощущая его плотно прижатое к ней бедро.

После этого единственного замечания Кин молча и внимательно разглядывал фотографии дочери, как бы наблюдая за ее взрослением. Эвита же забрасывала Николь вопросами и комментировала каждую фотографию своей прелестной внучки. Кин просто смотрел, и Николь все сильнее ощущала растущее в нем напряжение. Она словно читала его мысли: «Я пропустил это и это…», и многолетнее горькое, мстительное чувство, двигавшее ее мыслями и поступками, стало превращаться в чувство глубокой вины. Как она могла поступить так ужасно, утаив Зою от него? Кин молчал и тогда, когда Николь листала второй альбом и почти заканчивала третий. Только когда он увидел сильно исхудавшую дочь, стоявшую возле «дерева бабочек», из его горла исторгся звук, похожий на всхлип.

– Это, вероятно, после того, как она переболела менингитом?

– Менингитом? – в ужасе воскликнула Эвита.

Николь была в шоке. Она не говорила Кину о болезни дочери. Так откуда же он мог узнать о ней?

Она резко повернула голову, посмотрела на Кина и увидела боль и гнев в его глазах. Наклонившись к матери, он объяснил:

– К счастью, у Зои не было осложнений, и она довольно быстро выздоровела, Madre. А Николь пришла в голову замечательная идея сделать для нее «дерево бабочек», чтобы отвлечь и помочь скорее выздороветь. Посмотри, какое оно восхитительное, правда? – Голос Кина звучал хрипло.

Должно быть, Зоя рассказала ему о болезни, когда он подарил ей бабочку. Неужели ее болезнь его действительно так взволновала? Тогда ее решение утаить от него ребенка было чудовищно эгоистичным.

Перелистывая четвертый, и последний, альбом, на фотографиях в котором Зоя выглядела совершенно здоровой и веселой девочкой, Николь внезапно подумала о том, что, когда дочка заболела менингитом, Кин уже освободился от наследия прошлого, связанного с проступком его отца. И все же, возвратившись из Аргентины, он, очевидно, продолжал с упорством накапливать богатство, а это значит, в любом случае он вряд ли мог бы уделять много внимания больному ребенку. Сейчас Кин уверен, что смог бы измениться сам и изменить свою жизнь, убеждала себя Николь. И многое говорило о переоценке его жизненных приоритетов. Прервал же Кин встречу с важным клиентом, чтобы не пропустить свидания с ней. Потом его приход к Зое утром во вторник…

– О! Зоя занимается балетом! – восторженно воскликнула Эвита.

Это была последняя фотография в альбоме. Зоя в розовой балетной пачке стояла в классической балетной позе с изящно поднятыми над головой руками.

– Моя мать руководит танцевальной школой, я там тоже преподаю. Зоя посещает в ней детскую группу. Но не потому, что я заставляю ее. Просто она любит танцевать.

– Как ты думаешь, она согласится станцевать для меня, пока я здесь? – спросила Эвита с надеждой.

– Давай не будем слишком забегать вперед, Madre, – быстро вмешался Кин. Николь же была в растерянности, не зная, как ответить Эвите, как поступить. Она ведь только сегодня познакомилась с ней и еще не успела даже подумать о том, как представить Зое ее вторую бабушку. Волной накатила паника. Слишком много произошло за последнее время – сначала Кин, потом его мать неожиданно появились в их жизни, грозя нарушить ее особую связь с дочерью.

– Я ни в коем случае не настаиваю, – сказала Эвита с тревогой в голосе и накрыла руку Николь своей. – Я просто очень устала, а увидев фотографии… Пойду в свою комнату, а вы с Хоакином все сами решите.

Кин быстро встал и подал матери руку.

– Тебе что-нибудь понадобится, Madre? – спросил он заботливо.

– Нет, спасибо. – Она на мгновение прислонилась к нему, потом распрямила плечи и кивнула Николь.

–. Спокойной ночи, дорогая. Я сожалею, что наша встреча так долго откладывалась.

Николь кивнула в ответ, не найдя в себе сил сказать что-либо, кроме вежливого:

– Спокойной ночи!

– Оставайся с Николь, Хоакин. Я сама найду дорогу в свою комнату.

– Если ты уверена…

– Да. – Она поцеловала сына в щеку.

– Я отвезу Николь домой и вернусь примерно через час, – заверил он ее.

То есть на сегодня это все? Николь не могла поверить в происходящее и недоуменно смотрела на Кина, провожавшего мать. Так вот что было на сегодня главным! Недоумение сменилось обидой – секса не было в понедельник, не будет сегодня…

Сделка становилась недействительной.

Теперь все внимание Кина сосредоточилось исключительно на Зое.

По пути в Барвуд Николь не замечала ни классности, ни комфортности «ауди» Кина, слишком остро ощущая в замкнутом пространстве салона сидящего рядом с ней мужчину и его настроение. Они не разговаривали с того момента, как покинули его квартиру, и это молчание действовало ей на нервы. Облизнув пересохшие губы, она спросила:

– Как долго пробудет здесь твоя мать?

– До свадьбы, – последовал спокойный ответ. Николь внимательно посмотрела на Кина.

– Какой свадьбы?

Он бросил на нее сверкающий взгляд, давая понять, что вопрос излишен.

– Свадьбы, которая должна была состояться еще пять лет назад, – ответил Кин, снова переводя взгляд на дорогу.

Николь стиснула зубы, едва сдерживая яростное негодование. Как он самонадеян!

– Тогда брак не стоял у тебя на повестке дня. Я не хотела и не хочу вынужденной свадьбы только из-за того, что случайно забеременела.

– Ты хочешь сказать, что это произошло случайно?

– Конечно. Я не планировала заманить тебя в ловушку, – бросила Николь, возмущенная тем, что он мог думать иначе.

– Ты же принимала противозачаточные таблетки, – напомнил Кин.

– Мой доктор объяснил, что действие таблеток может ослабляться из-за гриппа или нарушения работы желудка. Ты можешь не помнить, но я однажды отравилась чем-то на вечеринке, где мы были с тобой, – ответила Николь и озадаченно взглянула на Кина. – Так почему ты все-таки подумал, что я забеременела намеренно?

Он покачал головой.

– Я пытаюсь понять, почему ты не сказала мне об этом. Зоя – часть и меня тоже, Николь. Почему ты не захотела разделить это со мной? Я пропустил так много…

– А почему ты не разделил со мной то, о чем рассказала сегодня твоя мать? – вопросом на вопрос ответила ему Николь, заглушая в себе угрызения совести.

– Тебя это не касалось, – ответил Кин. Своими словами он мгновенно избавил Николь от зарождающегося было чувства вины.

– Ты прав, – согласилась она. – Я всегда была на обочине твоей жизни и не могла так больше жить. И не хотела такой же жизни для Зои.

– Ты была желанна моему сердцу, Николь, – тихо сказал Кин, – моей радостью. Все остальное было болью.

– Позволь сказать тебе, Кин: любовь предполагает, что двое делят не только радость, но и боль. И лучше тебе понять это, если хочешь стать хорошим отцом для Зои.

Голос Николь дрожал от эмоций, копившихся в ее душе целый вечер. Она боялась сорваться и старалась подавить их, не желая показать Кину, как важна для нее его любовь, как ей всегда не хватало ее.

Они остановились на перекрестке на красный свет, и Кин повернулся, к ней. Выражение его лица было чрезвычайно серьезным, глаза напряженно всматривались в глаза Николь.