Чтение онлайн

Так что срочников не хватало, а контрактники все люди семейные, ходить через сутки в караул они не хотели, и не за что их тут винить. По сему, делали это - срочники, и я в их числе. В принципе мне нравилось. Еды давали больше, не чем больше не напрягали. Сутки в карауле. Сутки отдыхаешь в казарме, хотя в том же карауле и не напрягаешься если честно. Так вот: стоишь ты на вышке два часа, бдительно несёшь службу, затем тебя сменяет твой товарищ, ты два часа сидишь смотришь телевизор. Ой! Ну то есть находишься в бодрствующей смене, которая должна проверять по рации посты и в случаи чего быть в полной боеготовности. После чего уже тебя сменяет только что спустившийся с вышки боец, и ты идёшь ещё на два часа спать, после чего опять на вышку и так три раза. Будят тебя перед отправлением на пост, буквально за пару минут, что бы не отнимать лишние время сна. И соответственно ты должен как можно быстрей взять оружие, броник и отправиться на смену своему товарищу, который если дело происходит зимой, там уже давно околел, и тоже хочет в тепло. Я частенько оказывался в ситуации этого товарища, когда всякие сонные ублюдки не могли быстро разлепить свои глаза и собравшись прийти на пост. Приходилось мёрзнуть и проклинать всё и всех. По сему сам я не когда так не делал ибо уважал своих товарищей и не хотел заставлять их мёрзнуть или просто ждать лишние пять минут, так как простоять два часа на вышке в бронежилете и каске, почти не двигаясь, само по себе дело не радостное, и лишние пять минут не добавляют тебе оптимизма.. Подъём, так подъём. Вскочил и пошёл, проснулся уже на ходу.

Так и в этот раз, пусть и дома на гражданке. Открыв глаза, я сразу встал и пошёл, по пути одевая халат и тапочки. В реальной взрослой жизни, каждый день которой начинался так же как сегодняшний, конечно было мало интересного и весёлого, но всяко лучше чем бесконечный бег от неизбежности. Завтракая заварной овсянкой с изюмом, и запивая всё это не крепким кофе, я с тоской думал о предстоящем дне который я проведу как и все остальные на работе, дабы вечером прийти и провести несколько приятных часов сидя за компьютером попивая чаёк с бутербродиками, после чего как можно позже отправлюсь спать, дабы в который раз немного оттянуть неизбежный сон. Хотя к этому жутковатому сну я уже привык. И собственно после того как я смог в первый раз убежать от смерти, я стал относиться к нему как к рутине, пусть и весьма мрачноватой. А вот смириться с каждодневными походами на стройку, которая и являлась моей работой, я ну не как не мог. Не мог и всё тут. Я ненавидел стройку. Но каждый день отправлялся на неё, дабы было чем платить за дом и интернет, и за что покупать еду.

На стройке я работал с двенадцати лет. И нет, не потому что был сиротой там или ещё как то обижен жизнью, вынужденный с детства зарабатывать на кусок хлеба. А как раз на оборот. Потому что мой отец предприниматель, и владеет не большой, но стабильной и приносящей доход строительной фирмой. В которую меня вручив лопату, радостно и засунул в двенадцать лет, на правах чернорабочего. Эта работёнка сразу пришлась мне не по душе. Но деваться было не куда. И все свои каникулы в плоть до окончания колледжа я был вынужден проводить не в блаженном нечего не делание, а на ненавистной стройке.

Армия, на целый год избавила меня от этого ада. Но придя от туда я вновь был затянут в круговерть мешаний бетона, копания, кладки кирпичей, штукатурки, шпатлёвки и прочего-прочего дерьма сопровождающего славную профессию строителя. Тогда я ещё пребывал в плену иллюзий, что отец одумается и наконец поступит как любой нормальный папа со своим ребёнком. То есть сделает меня например своим заместителем или даст ещё какую не пыльную но доходную должность в своей конторке. Но нет, прошло уже 5 лет и всё ещё мой лучший друг лопата и бетон который я этой лопатой мешаю.

Но деваться не куда, кушать хочется. Хорошо хоть построив себе новый дом родители оставили мне старый. Хотя отец не хотел, но мать всё же уговорила его, за что ей безмерно благодарен, как и за всё что она для меня сделала.

За своими мыслями я вновь потерялся во времени, но к счастью тело не умеет забывать, я осознал себя уже одетым и собранным, на выходе из дома. Покормив и погладив пёсика, вышел из двора на встречу очередному дню и очередной стройке. Я ещё не знал чем он для меня кончиться, а если бы знал... Мало вероятно это бы что-то изменило.

Машины у меня к сожалению не было, по сему выйдя со двора, я бодро ( на сколько это вообще возможно в среду утром) зашагал в сторону автобусной остановки, которая находилась как раз на улице Ленина, по которой я недавно бежал в своём сне. К счастью, переполненную маршрутку под номером шесть, ждать долго не пришлось и я чрезвычайно довольный жизнью, втиснул своё тело в салон чуда корейского автопрома, который был уже заполнен такими же счастливчиками, причём явно сверх нормы указанной на стенке этого же салона.

Сорок минут проведённых в замкнутом пространстве с бабками и дедами, вечно куда то спешащими в пол седьмого утра, и парой таких же несчастных вроде меня, и я прибыл к пункту назначения. А именно в строящийся микрорайон Андреевский, расположенный уже на самом выезде из города в стороне Ростова. Жилой массив представлял из себя скопление трёх этажных многоквартирных домов, называемых застройщиками социальным жильём, или жильём эконом класса. Разумеется эта экономия начиналась от цифры с не менее чем шестью нулями. И довольно обширным частным сектором, состоящим из бывшей деревни Михайловки, которую разросшийся город поглотил и превратил в Михайловский район Таганрога. Всю эту красоту по центру пересекали железнодорожные пути увенчанные небольшим полустанком. Разумеется основная масса бабушек и дедушек наполнявших маршрутку пёрли именно сюда, в полученные ещё в советские времена дачи.

Ну а мой путь лежал примерно туда же, но уже в участки у подобных дачников выкупленные. И выкупленные достаточно обеспеченными людьми, которые превращали их затем в особняки из которых и строился местный аналог рублёвки, на Таганрогский провинциальный манер разумеется.

Вот в один из таких домов я и направлялся, не как житель разумеется. Здоровенный двух этажный дом, площадью готовый поспорить с иным торговым центром, принадлежал как не странно "простому" работнику котлостроительного завода нашего города.

И я не капли не вру. Он и правда работал на заводе. Вот только не токарем или котельщиком, и даже не начальником цеха. Нет не директором. А каким то там специалистом по заключению контрактов с зарубежными партнёрами. Всей сути я не знаю но факт в том что, наш котлостроительный завод занимался не только производством котлов, но и проводкой каких то фиговин на атомных электростанциях. В основном за рубежом, а конкретно в Индии. Вот там и пропадал постоянно наш наниматель. Как вы наверное поняли деньжат у него хватало.

Ну а я как честный пролетарий вот уже вторую неделю, в не самую тёплую и уютную ноябрьскую погодку, занимался тем что, копал траншеи, бурил дырки, ставил туда столбы, мешал и заливал бетон, в общем в очередной раз познавал все радости выбранной мной или скорей за меня профессии. Всё для того что бы поставить вокруг этого шикарного дома забор, и получить свои двадцать, а если батя расщедриться то может целых двадцать пять тысяч, и не сдохнуть с голоду. Вот такая вот радостная перспектива. Но умирать ещё без радостней, так что я стараюсь. Так проклиная очередные кусочки щебня измазанные в растворе, вылетевшие из под лопастей миксера, дабы окончить свой полёт где-нибудь у меня на одежде, а если особенно повезёт то и прямо на лице, я и проводил свой рабочий день. Не пожелал бы ни кому такого дерьма.

Но к счастью этот день тоже закончился, пусть и довольно поздно, примерно в десять вечера, так как я хотел всё-таки закончить этот чёртов забор и возможно даже через недельку другую получить свои деньги. Маршрутки в это время уже не ходили, а на такси я не богат, так что пришлось топать пешком почти через весь город. Ночи и темноты я не боялся, после того что я каждый день видел во сне, ночная темнота, разгоняемая изредка стоящими фонарями и светом из окон жилых домов, казалась мне чрезвычайно милой и совсем не страшной. Как оказалось боятся надо не темноты, а тех кто в ней скрывается.