Чтение онлайн

Подельника Каролины запихнули в местный обезьянник, а нас двоих провели в кабинет следователя, которому не повезло дежурить этой ночью. Так что сейчас мы сидели, рассаженные по противоположным углам следовательского кабинета. Каролина сверлила недовольным взглядом меня, а я — мужчину, которого вот совсем не ожидала здесь увидеть. Тот крутил в руках ручку и поглядывал на нас обеих, явно не зная, как лучше выкрутиться из этой ситуации.

— Ну что же, Данила Владимирович, — ехидно процедила я, от злости позабыв обо всех своих страхах, — неужели в этом Управлении так плохо платят, что вы подрабатываете в такой совершенно обычной гражданской конторе?

— Нет, почему же, платят замечательно, — замялся симпатичный брюнет, который когда-то посетил наше кафе в форме пожарного инспектора.

— Ах, ну да, — продолжала ехидничать я, — это все исключительно по велению души. Защитим город от пожара! Вступайте в добровольную дружину!

Мужчина немного виновато вздохнул, но не ответил на подначку. Вот так и знала, что что-то с ним нечисто. И ладно бы, он просто по моему кафе пошарил, так он же Катерине мозги задурил. А за подругу я порву кого угодно. И господин Рокотов, судя по смущенному виду, прекрасно это понимал.

— Ничего, — подала голос Каролина, — сейчас приедет мой папа и со всем разберётся.

Я скривилась. Она уже который раз заявляла, что ее влиятельное семейство от меня мокрого места не оставит. По приезду сюда нам все же разрешили сделать один звонок, и девушка выцепила откуда-то отца, который скоро должен был появиться. Я попыталась достучаться до теток, но трубку никто не взял. Еще бы, четвертый час ночи, сама всегда в такое время отключаю звук. А звонить Кириллу даже не пыталась, надеясь отложить объяснения с ним подольше.

— Ну и? — спросил следователь, просматривая небольшой отчет, который вручил ему патрульный. — Кто первый будет давать объяснения произошедшему?

— Она на меня напала! — снова заявила блондинка возмущенно. — Магией напала!

— Это была самооборона чистой воды, — сухо произнесла я. — Я просто защищала себя и свое имущество.

— А кто это докажет? — прищурилась она.

— А зачем доказывать? — иронии в моем голосе было хоть отбавляй. — Ты попробуй объяснить, что бы делала возле кафе посреди ночи, да еще и с канистрой бензина. Кстати, почему бензин? Файерболы кончились?

Каролина поморщилась и демонстративно отвернулась. А я удовлетворенно хмыкнула. Да, пусть мне явно куковать здесь до утра как минимум, и вся конспирация полетела коту под хвост, но особого уже страха не было. Родственницы обязательно вытащат.

Звук открывшейся двери прервал наши милые посиделки. В кабинет вошел высокий светловолосый мужчина в сопровождении мрачного наголо бритого крепыша. Ох, надеюсь это не по мою душу.

— Папочка, — подскочила Каролина, — разберись с этим…

— Довольно, — холодно прервал ее мужчина. — Не желаю даже слушать, что ты придумаешь в свое оправдание. Эти выходки перешли уже все границы.

— Но папочка…

— Костя, — блондин кивнул своему сопровождающему, — отведи ее в машину и ждите меня там. И телефон ей не давай, а то сейчас начнет деду названивать.

Каролина возмущённо пискнула, когда отцовский охранник вежливо, но непреклонно подхватил ее под локоть и вывел вон. Я же тихонько сидела в своем углу и старалась не подавать признаков жизни. Может и меня сейчас отпустят?

А господин Воронов устало вздохнул и посмотрел на Рокотова.

— Мы можем как-то обойти без официальных разбирательств? Я решу вопрос с дочерью, даю слово.

— Ну я-то могу ограничиться, так сказать, профилактической беседой, — пробурчал следователь. — Но только если вы, Александр Владимирович, договоритесь с потерпевшей стороной.

О, так я все же потерпевшая, а не обвиняемая. Уже хорошо.

Блондин кивнул, повернулся ко мне, и вдруг побледнел так резко, что я даже испугалась.

— Алиса? — прошептал он неверяще. — Быть не может…

— Я не Алиса, — медленно ответила я, — меня зовут Агния.

— Агния? Но такое сходство… — мужчина бессильно оперся на спинку стула. — Прости, ты просто напомнила мне кое-кого.

— Вы знали мою мать?

— Значит, все-таки мать, — по губам Александра Воронова скользнула грустная улыбка. — Да, мы были знакомы когда-то. Когда были совсем молодыми, почти тридцать лет назад. Но потом расстались, и я очень долго ничего о ней не слышал. Как она?

— Она умерла, — тихо ответила я, обшаривая взглядом лицо мужчины.

Здесь, в Москве, темный маг, знавший мою мать. И, судя по всему, маг, который был к ней неравнодушен. Совпадение или нет? Неужели это он? Ну хоть какое-нибудь сходство должно быть? Александр Воронов выглядит едва ли на сорок лет, но ведь у него уже взрослая дочь. Так что он явно старше, чем кажется.

— Умерла? Когда? — спросил резко помрачневший маг.

Ответить не успела. Дверь кабинета снова открылась и сюда буквально влетел тот, чьего появления я втайне боялась.

— Александр, — без всяких расшаркиваний обратился он к Воронову, — хочу сказать сразу, Агния под моей защитой и ответственностью, и все претензии в ее адрес можешь перенаправлять сразу мне.

— Никаких претензий, — бледно улыбнулся тот, — я все понимаю.

— Вот и хорошо, — кивнул Кирилл и посмотрел на меня, — девочка моя, знаю, тебе сейчас жутко и непонятно, но я все объясню.

— А зачем объяснять? — сдал меня бессовестный Рокотов. — Твоя девочка, между прочим, сама темный маг.

— Темный маг? — переспросил Костровский, резко мрачнея. — О чем ты?

— О том самом. Артефакты, конечно, ауру скрывают. Но не более чем час назад Агния Громова применила против Анатолия Зубина, сейчас отдыхающего в КПЗ, темное заклинание первого уровня. В результате чего было зафиксировано повышение фона на шестьдесят пять единиц. На выброс энергии среагировал патруль, который и доставил сюда эту теплую компанию.

— Данила говорит правду? — хмуро глянул на меня Кирилл.

Его взгляд сразу приобрел стальную остроту, а радужки стремительно потемнели.

— Так вышло, — пожала я плечами и неловко улыбнулась.

Но попытка сгладить новость не удалась.

— Очень интересно, — процедил мужчина. — И как же тебе удалось так лихо водить меня за нос?

Глядя на его закаменевшее лицо, я серьезно испугалась. Сейчас передо мной стоял не мужчина, переживающий за свою женщину, а следователь, безразличный и далекий, словно отгородившийся от меня ледяной стеной.