Чтение онлайн

Рассматривая обычай в качестве источника гражданского законодательства Российской Федерации, Е.А. Суханов полагает, что «под правовым обычаем надо понимать фактически сложившееся и признаваемое законом общее правило, не выраженное в нормативном акте или договоре, но подлежащее применению, если иное прямо не установлено законом или соглашением сторон. По существу обычай рассматривается в качестве своеобразной диспозитивной (восполнительной) нормы права («обычное право»), применяемой в субсидиарном порядке» [546] .

Однако исходя из особого положения арбитражного суда в делах о несостоятельности (банкротстве), предполагающего широкие возможности применения судебного усмотрения, обычай как источник правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) может применяться, но только в части реализации гражданско-правовых обязательств должника или иных участников дела о банкротстве. В сфере публично-правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства), в том числе в сфере арбитражного управления несостоятельным должником, применение обычая как источника правового регулирования должно носить исключительный характер.

Так, по мнению Г.А. Гаджиева, «для предпринимательского права России судебная практика становится новым и весьма важным источником права» [551] .

О.М. Свириденко считает, что «постановления пленумов ВС РФ и ВАС РФ признаются источниками права, поскольку в судебных актах на них допускаются ссылки как на правовую основу разрешения дела», а также поскольку содержащиеся в них разъяснения обязательны для арбитражных судов. В качестве подтверждения особой роли судебной практики автор приводит Постановление от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»», содержащее конкретные разъяснения для арбитражных судов [552] .

Е.Е. Уксусова в своей работе [553] указывает на то, что в связи с увеличением роли правовых позиций высших судебных инстанций все чаще можно встретить точку зрения о том, что постановления данных судов относятся к источникам права. Автор также указывает, что «их действие носит общий характер, они обязательны не только для судов, но и для неопределенного круга адресатов, включая прежде всего лиц, участвующих в процессе», при этом данное утверждение верно и для сферы несостоятельности (банкротства).

С точки зрения В.А. Вайпана, «хотя официально в Российской Федерации судебный прецедент в качестве источника права не признается, тем не менее на практике при разрешении споров суды учитывают решения вышестоящих судов» [554] . Вместе с тем В. Анохин, отмечая, что Постановление Пленума ВАС РФ является обязательным для арбитражных судов, подчеркивал, что оно не является источником права [555] .

В доктрине под правовой позицией понимают обобщенное представление Конституционного Суда РФ по конкретным конституционно-правовым проблемам. Это «правовые выводы и представления Суда как результат интерпретации (толкования) им духа и буквы Конституции РФ и конституционного смысла положений (аспектов) отраслевых (действующих) законов и других нормативных актов в пределах его компетенции, которые снимают неопределенность в конкретных конституционно-правовых ситуациях и служат правовым основанием итоговых решений (постановлений) Конституционного Суда» [559] .

Так, в деле о банкротстве при рассмотрении спора об оспаривании одним конкурсным кредитором должника выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение третейского суда в пользу другого кредитора суд, направляя дело на новое рассмотрение, указал со ссылкой на вышеуказанные постановления Конституционного Суда РФ, что «нарушением публичного порядка Российской Федерации является создание в преддверии банкротства видимости частноправового спора с отнесением его на рассмотрение третейского суда для получения в последующем формальных оснований для упрощенного включения необоснованной задолженности в реестр требований кредиторов должника в целях влияния на ход дела о банкротстве». При этом суд указал, что ходатайствовать о проверке третейского решения на основании нарушения публичного порядка вправе и третьи лица, чьи права и законные интересы затронуты таким третейским решением [561] .

В другом деле суд, руководствуясь в том числе правовой позицией Конституционного Суда РФ о публично-правовой цели института банкротства, отказал во включении части задолженности в реестр требований кредиторов должника, не приняв платежные поручения в качестве доказательства, подтверждающего предоставление должнику в заем денежных средств, так как было невозможно установить их соотносимость с заявленными требованиями [562] . Аналогичные доводы были положены судом в обоснование того, что «фактической целью выдачи векселей является создание условий для вывода имущества должника» [563] , что, в свою очередь, влечет отказ в защите соответствующего права.