Чтение онлайн

Таким образом, в отличие от российского законодательства белорусское дает различное толкование этих двух понятий, четко разграничивая процессы оздоровления должника и его ликвидации.

Текущее законодательство Англии также разделяет понятия «несостоятельность» (insolvency) и «банкротство» (bankruptcy), понимая под первым финансовое состояние, а под вторым – судебную процедуру признания банкротом. При этом финансовое состояние «несостоятельность» может привести к открытию процедуры «банкротства» [99] .

В США также должник во время ведения в отношении него производства о банкротстве считается несостоятельным, а по судебному акту возможно признание его банкротом [100] .

Такое несоответствие современного российского законодательства мировой практике отражает специфику российского права и зарождает противоречивые мнения цивилистов по этому поводу.

Тенденция противоречий относительно толкования терминов «несостоятельность» и «банкротство» исходит от ученых дореволюционного времени и не находит единого подхода среди современных цивилистов.

В свое время Г.Ф. Шершеневич представлял банкротство как неосторожное или намеренное причинение убытков кредиторам, что характеризуется сознательным уменьшением или сокрытием активов [101] . Под несостоятельностью он определял состояние активов, которое предполагается недостаточным для удовлетворения требований всех кредиторов [102] , подмечая, что неплатежеспособность и неоплатность являются условиями несостоятельности, при этом последний феномен с соответствующими последствиями наступает при условии, что суд установил соответствие должника указанным условиям. Таким образом, ученый отмечает значимость судебного решения как конечной инстанции признания должника несостоятельным [103] .

А.Н. Трайнин рассматривает банкротство в качестве деликта, состоящего из двух частей: первая (несостоятельность) относится к гражданскому праву, другая (банкротство) – к уголовному праву [104] .

Е.А. Нефедьев различает эти два понятия. Он определяет несостоятельность через определение общего положения дел, при которых дальнейшая торговая деятельность предприятия невозможна, а банкротство – через обман и нарушение присяги, если должник солгал и скрыл имущество [105] .

Некоторые ученые предлагают понимать несостоятельность как признание судом должника неспособным в порядке, предусмотренном законом, погасить задолженность перед кредиторами в связи с установленным и (или) предполагаемым превышением обязательств должника над имеющимися у него активами [106] .

В.Ф. Попондопуло рассматривает несостоятельность как установление абсолютной неплатежеспособности у лица, утвержденной в судебном порядке самостоятельно должником либо кредитором [107] .

Ряд ученых считают неудачным использование в российском законодательстве понятий «несостоятельность» и «банкротство» в качестве синонимов [108] .

В то же время существуют мнения и таких ученых, которые выступают в поддержку решения законодателя, объединившего, по сути, два понятия в одно [109] .

Банкротные уставы дореволюционной России 1740, 1753, 1763 и 1768 гг. содержали оба понятия. В частности, понятие «банкротство» употреблялось применительно к неправомерным действиям торговцев. Данная позиция нашла свое продолжение в Банкротном уставе 1800 г., согласно которому лицо, находящееся в тяжелом положении, именовалось банкротом по критериям: неосторожный, несчастный, злостный [110] , а также в Уставе судопроизводства торгового 1832 г.

Как можно видеть, законодатель дореволюционного периода связывал с банкротством уголовное судопроизводство.

Против такой функциональности конкурсного управления высказывались многие ученые, полагая, что такие процессы существенно усугубят и конкурсный процесс, что выразится в переложении процессуальных действий суда на частное определение [111] .

Во Франции, Италии, Германии, Венгрии в XIX в. указанная проблема нашла свое решение: конкурсное управление было лишено полномочий судебного следователя, а именно уголовное производство было отделено от гражданского производства о несостоятельности, однако сотрудничество государственных органов с органами прокуратуры по обстоятельствам дела не только допускалось, но и осуждалось [112] .

С конца 1917 г. в гражданском процессуальном законодательстве обнаружена только категория «несостоятельность», между тем в ст. 351 ГПК РСФСР указывается о противозаконных действиях, при наличии которых судом может быть установлена уголовная ответственность должника в порядке ст. 169 УК РСФСР [113] .

Указ Президента РФ от 14 июня 1992 г. № 623 «О мерах по поддержке несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применении к ним специальных процедур» [114] определил понятия «несостоятельность» и «банкротство» как синонимы. Законы о банкротстве 1992 и 1998 гг. и, наконец, действующий Закон о банкротстве 2002 г. окончательно закрепили эту позицию в законодательстве.

Полагаем, что законодатель исходит из более широкого и узкого толкований, используя единое понятие «несостоятельность (банкротство)».

Подтверждением этому могут служить мнения некоторых ученых, которые наряду с приверженцами теории о разделении этих двух понятий обращают внимание на их узкое и широкое значение по отношению друг к другу.

Ле Хоа рассматривает возникновение несостоятельности как следствие неплатежеспособности [115] . Неплатежеспособность в его понимании первична по отношению к несостоятельности.

А. Васильев связывает несостоятельность с решением суда, а под банкротством понимает в первую очередь неспособность удовлетворить требования кредиторов, что, по его мнению, порождает конкурсное производство, вводимое в отношении должника на основании решения суда. Все изменения правового статуса должника рассматриваются и утверждаются судьей, а точнее, статус должника для третьих лиц определяется в соответствии с вынесенным решением суда [116] .

В.Н. Гаврилова рассматривает конкурсное производство как процедуру банкротства, введенную по решению суда, основной задачей которой является очистить экономику от сложных и ненужных должников, а последним начать новое дело без долгов [117] .

Б. Колб видит конкурсное производство как точку деления между несостоятельным должником и состоянием банкротства [118] .

Е.В. Смирнова и М.И. Кулагин рассматривают банкротство как уголовно-правовую составляющую несостоятельности, поддерживая мнение дореволюционных ученых [119] .

В завершение обзора позиций цивилистов по вопросу соотношения двух феноменов «несостоятельность» и «банкротство» приведем точку зрения П.А. Маркова, который очень точно, на наш взгляд, указывает на их множественность, хотя закреплены они в законе единым понятием «несостоятельность (банкротство)» [120] .