Чтение онлайн

Не находит поддержки и ирредентистская идея объединения всех русских людей и земель в едином государстве. Путь «железа и крови» чужд русским, принявшим статус-кво: отождествление крайне сомнительных и ущербных административных границ РСФСР с государственными границами России. Даже осознавая проблемы русских меньшинств в «ближнем зарубежье» как часть проблем собственно России, максимум, на что способны «материковые» русские, так это на куцую демонстрацию моральной солидарности с компатриотами. А уж жертвовать ради них хоть чем-нибудь — ни-ни. Разве что бойкотировать эстонские шпроты, которые у нас и так не очень популярны. По большому счету, русским наплевать на все, что находится за пределами их privacy, а тем более на каких-то мифических соотечественников.

Русская идентичность потеряла имперско-союзный характер, утратила мессианское и вообще трансцендентное измерение. Идея особого предназначения русских в эсхатологической перспективе — красная нить русской интеллектуальной и культурной истории — деградировала и не способна более вызывать напряжение, сохраняя значение лишь как ядро исторической идентичности.

410 См.: Вызов Леонтий. Ждет ли Россию всплеск русского национализма? С. 10; Петухов Владимир. Перспективы трансформации. Динамика идейно-политических предпочтений россиян // Свободная мысль-ХХ1. 2005. № 6. С. 62; Попов Н. П. Ностальгия по величию. Россия в постсоветском пространстве // Мониторинг общественного мнения. 2007. № 1 (январь — март). С. 52-53.

Последней мессианской нацией иудео-христианского мира остаются Соединенные Штаты Америки, где мессианизм носит актуальный и массовый характер. Американцы гордятся своей демократией и считают национальной миссией ее распространение в глобальных масштабах411. Так что экспансионистская внешнеполитическая стратегия Белого дома основательно укоренена в массовых низовых настроениях.

В современной же России не удается выявить трансцендентно мотивированные системы идей и надличностные ценности, обладающие массовым мобилизующим потенциалом. «Большие» идеи и целостные идеологические системы — не важно, светского или религиозного толка — имеют ничтожный социологический рейтинг: «возрождение СССР» — 7%, «спасение Отечества» — 6%, «православие» — 4%, «коммунизм» — 3%412. Почти 60% респондентов «заявляют о своей неготовности к каким бы то ни было жертвам во имя какой бы то ни было "великой цели". За исключением угрозы безопасности лично для себя и своих самых близких»413.

Однако из необратимого (в силу необратимости эволюции сложных социальных систем) кризиса имперской и мессианской идентичности еще не следует, что в России формируется политическая, гражданская нация «россиян». Да, растет число жителей России, идентифицирующих себя как «граждане России», составляя, поданным разных социологических центров, от 60 до 80%. Но что это для них значит?

4.1 Савельева И. М., Полетаев А. В. Опросы общественного мнения в США:

что думают американцы о религии, политике, морали, правах и свободах,

технических новшествах... // Мониторинг общественного мнения. 2007. № 1

(январь — март). С. 128-130.

4.2 Петухов Владимир. Указ. соч. С. 63 (табл. 2).

4.3 Вызов Л. Г. Российской общество в поисках неоконсервативного син-

теза. С. 127.

Самоидентификация русских как «граждан России» означает прежде всего формальную связь с государством и идентификацию с территорией, а не с политическим сообществом — другими такими же гражданами. Иными словами, называя себя «гражданином России», человек признает, что живет в этой стране и является подданным Кремля, но он вовсе не подразумевает свою принадлежность к политической нации «россиян» — общности, имеющей интегрирующие ценности, интересы и символы. Все это блистательно отсутствует. На символическом уровне «россиян» объединяет лишь одно событие — Великая Отечественная война. «Символическое объединение российской нации сейчас фактически сводится до одного-единственного события из богатейшей российской истории — Великой Отечественной войны, которая начинает занимать в историографии современной России то же значение, что и рождение Христа в христианской хронологии»414. Других общенациональных интегрирующих символов в современной России просто нет.

А ведь «только широко разделяемые ценности, символы и принимаемый общественный порядок могут обеспечить низовую (базовую) легитимизацию и делают государство жизнеспособным. Верхушечные договоренности, декларации властей и даже международное признание не являются достаточными для создания согражданства, т.е. государства-нации»415.

В современной России подавляющее большинство тех, кто называет себя «россиянами» и «гражданами России», не ощущает причастности к государству и близости со своими компатриотами. Они «граждане» лишь формально, но не вовлечены в дела страны, их гражданское чувство не интернализовано. В отличие от американца, русский не прольет и слезинки при виде поднимающегося государственного флага и исполнении национального гимна. Не говоря уже о том, чтобы сделать хоть что-то для страны, тем самым воочию проявив свою гражданственность. Что, кроме иронии и сарказма, вызвал бы в современной России лозунг «Никогда не спрашивай, что Россия сделала для тебя, подумай о том, что ты сделал для России»?

Спортивные победы вызывают ситуативное сплочение, не перерастая во что-то большее. Когда испаряется алкоголь, братавшиеся вчера люди возвращаются к прежнему животному эгоизму и по-прежнему руководствуются принципом homo homini lupus est. Болтающие о формировании «гражданской нации россиян» пусть выйдут на московские дороги или спустятся в столичное метро в час пик. То-то они насмотрятся на гражданское единение и воспетое литературой русское братолюбие.

414 Мартьянов Виктор. Строительство политической нации и этнонацио-

нализм //Логос. 2006. №2. С. 108 (сноска 16).

415 ТишковВ.А. Что есть Россия? (Перспективы нацие-строительства)//

Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997.

С. 115.

Если до сего дня конструирование политической нации «россиян» было малоуспешным, то в перспективе оно вообще выглядит предприятием с исчезающе малыми шансами на успех. Это связано с тем, что мы находимся в совершенно иной исторической фазе — фазе интенсивной и масштабной этнизации русскости. «В Российской Федерации уровень политической идентичности... упал практически до субнационального (до-государственного, этнического) уровня, что также автоматически влечет распад формирующейся нации-государства»416.

Вчерашние хранители Советского Союза и несостоявшиеся члены политической нации впервые в своей истории ощущают себя не подданными православной империи или гражданами «страны победившего социализма», а просто русскими. Их наконец настигла массовая этнизация сознания, пик которой малые народы Российской Федерации пережили раньше, в первой половине 1990-х гг. Такой крупный национальный массив, как русские, чьей парадоксальной этнической чертой исторически была надэтническая (государственническая) акцентуация, втянулся в этот процесс со значительным запозданием. Да и сейчас русский народ находится лишь в начальной фазе этнической мобилизации. Но уже на этой стадии хорошо заметно приобретение этнической идентичностью несравненно более артикулированных, в сравнении с советской эпохой, форм и значительное повышение ее удельного веса среди других «больших» идентичностей. По влиянию этническая идентичность конкурирует с территориально- государственной, а по динамике опережает ее. Более того, государственная идентификация («россиянин», «гражданин России») в каком-то смысле есть инобытие русской этнической: русским легче всего дается совмещение государственной и этнической идентичностей. Среди русских таких 73%, среди других национальностей России — 55%417. Легкость совмещения государственной и этнической идентичностей именно для русских объясняется тем, что они составляют этническое большинство страны, ощущают себя ее становым хребтом и чувствуют ответственность за все ее пространство.

416 Мартьянов Виктор. Указ. соч. С. 108.

417 Данилова Е. Н. Россияне и поляки в зеркале этнических и гражданских

идентификаций // Восточноевропейские исследования. 2005. № 1. С. 155.

Хотя этнизация русского сознания развивается медленно и носит буквально естественно-исторический (то есть сродни природным процессам) характер, она фиксируется социологически, манифестируется политически и культурно. Забытые прогнозы начала 1990-х гг., предвещавшие кардинальный подъем русской этничности в ситуации распада империи, стали сбываться десятилетие спустя.