Чтение онлайн

На первых двух фазах своего развития эта теория просто предполагала, что новая технология следует временному тренду, и не пыталась объяснить научно-технический прогресс. На третьей фазе теория эндогенного экономического роста не объясняет рост с точки зрения экзогенного научно-технического прогресса и не может хоть в каких-то деталях анализировать, какие социальные обстоятельства поощряют производство и применение знаний [11] . Теория эндогенного роста, однако, отказалась от традиционного допущения о том, что все страны имеют свободный доступ к новейшим технологиям производства, что подразумевает, что разница в экономических показателях стран всегда вызвана различными пропорциями используемых факторов [12] .

В целом теория экономического роста говорит нам, что страны являются относительно бедными по причине того, что не смогли аккумулировать факторы производства, в частности капитал в его разнообразных формах. В качестве исключения более новая теория эндогенного роста считает, что бедные страны каким-то образом не могут использовать мировые знания для модернизации своих производственных мощностей. Рассмотрим теперь эти исследования более подробно.

Современная теория экономического роста появляется в теоретическом мире Джона Мейнарда Кейнса (Keynes 1936), отца современной макроэкономики [13] . Великая депрессия 1929 года и параллельное развитие кейнсианской макроэкономики изменили мировоззрение большинства экономистов и затмили идею о самокорректирующейся рыночной системе. Равновесие при низких уровнях занятости стало возможно эмпирически и теоретически, и вдумчивые люди теперь задаются вопросом, были ли растущие экономики, даже более чем устойчивые, подвержены безработице или перегреву. Евсей Домар (Domar 1946) решил ответить на этот вопрос, и его работа (а также более ранняя работа Роя Харрода: Harrod 1939) указала господствующему направлению теории экономического роста путь, по которому оно, несколько видоизменяясь, следовало на протяжении последней половины столетия [14] .

Модель Харрода—Домара возникла в ответ на озабоченность о возможном дисбалансе между ростом в стране производственных мощностей и увеличением совокупного спроса, требуемого для обеспечения роста мощностей. Причиной беспокойства было то, что безработица растет, когда темпы роста мощностей выше темпов роста спроса на продукцию. По причине того, что изначальный анализ не сосредоточивался на источниках экономического роста, в модели Харрода—Домара просто предполагается, что задан некоторый уровень научно-технического прогресса, направленного на сбережение труда [15] . В теории также делается критическое допущение, что труд и капитал должны использоваться в неизменных пропорциях, так как данные ресурсы не могут заменять друг друга.

Из строгих допущений модели следует, что в экономике по Харроду—Домару отсутствует внутренний балансирующий механизм, который гарантирует сбалансированный рост. Сбалансированный рост зависит от соотношения между четырьмя переменными: нормы сбережений, s; коэффициента капиталоемкости, v; трудосберегающего научно-технического прогресса, а; и роста населения, n. Все данные переменные определяются за рамками модели, они являются экзогенными. Формально сбалансированный рост требует, чтобы s/v = n + a, однако две части данного уравнения могут быть равны только случайно [16] .

Проблема балансирования совокупного предложения и совокупного спроса в растущей экономике, конечно, важна, однако не является главной, когда мы пытаемся понять бедность в странах третьего мира. Тем не менее экономисты не теряли времени, применяя модель Харрода—Домара за пределами своей предполагаемой (и в ретроспективе сомнительной) сферы компетенции, чтобы теоретически обосновать взгляд о том, что аккумулирование капитала является ключевым фактором экономического развития. Допущение, что капитал и труд используются в фиксированных пропорциях, как, представляется, имеет смысл для развивающихся стран, в которых происходят структурные изменения, особенно в связке со знаменитой моделью экономического развития дуалистической экономики с избыточным предложением труда У. А. Льюиса (Lewis 1954, 1955). Объединив эти две концепции, экономисты сделали недостаток сбережений первичной причиной бедности, а предложение сбережений – ключевой переменной политики.

Логика следующая. Развивающиеся страны обычно характеризуются дуалистической экономикой, в которой наряду с современным производственным сектором, с относительно высоким и (практически) фиксированным коэффициентом капиталоемкости, существует и трудоинтенсивный сельскохозяйственный сектор, где предельный продукт труда равен или близок к нулю, что является индикатором скрытой безработицы. В таких ситуациях экономическое развитие предполагает структурную трансформацию, особенно перемещение труда из традиционного сектора в современный (обычно это производственный сектор). Хотя общественная норма прибыли, частично по причине низких предельных альтернативных издержек труда, в производственном секторе высока, он характеризуется очень низким уровнем новых инвестиций и роста выпуска. Причина заключается в том, что в развивающихся странах отсутствуют инвестиционные фонды (внутренние сбережения или иностранные фонды) и труд не может быть заменен на капитал в современном секторе. Тем не менее, если удастся каким-то образом увеличить объем инвестиций, развивающиеся страны с избыточным предложением труда смогут на некоторое время достичь очень высоких темпов роста, просто за счет расширения современного сектора и сокращения традиционного. Позднее мы больше поговорим о недостаточности инвестиционных фондов, как главного барьера для экономического роста.

Второй стадией в эволюции теории экономического роста стала неоклассическая теория роста, впервые разработанная в исследованиях Солоу (Solow 1956) и Свона (Swan 1956), которая стала ответом на представление о растущей рыночной экономике в модели Харрода—Домара как по своей сути нестабильной и подверженной перегреву или безработице. Технически очевидным способом избавления от мрачности теории роста Харрода—Домара является превращение хотя бы одной из четырех основных переменных в эндогенную, что даст надежду на то, что уравнение s/v = n + a будет в большинстве случаев иметь решение (Solow 1994, 46) [17] . В неоклассической теории роста эндогенной переменной стал коэффициент капиталоемкости, v, а норма сбережений, рост населения и научно-технический прогресс сохранили свои параметры. Эндогенная переменная v подразумевает, что труд и капитал являются субститутами в производстве, а также что безработица перестает быть проблемой. Когда количество рабочей силы в стране растет быстрее, чем запасы капитала, труд замещает капитал, а изменяющийся коэффициент капиталоемкости просто сокращается. Сделав v эндогенной переменной, экономисты ждали около тридцати лет, то есть до 1980-х годов, чтобы снова попытаться фундаментально изменить модель экономического роста, о чем будет рассказано ниже.

Формально модель экономики страны в неоклассической теории роста характеризуется единой производственной функцией [18] . Согласно простой производственной функции национальный продукт, Y, зависит от уровня производственной технологии, А, и количества двух факторов производства – капитала, К, и труда, L, что можно записать как Y = (A, K, L). Улучшение производственной технологии – научно-технический прогресс – выражается в увеличении А. Когда страна достигает оптимального соотношения капитала к труду, научно-технический прогресс является единственным источником роста выпуска в расчете на душу населения, однако теория не пытается объяснить, почему изменяется А, – А является экзогенной переменной [19] . Более того, теория смело предполагает, что у всех стран есть доступ к современным технологиям, а также все они выполняют идентичные производственные функции.

Отсутствие озабоченности как об истоках, так и о распространении производственных технологий может показаться удивительным, однако, опять же, оно лучше всего объясняется изначальной мотивацией экономистов, развивавших неоклассическую теорию экономического роста. Изначальной целью разработки и использования теории был анализ пути долгосрочного экономического роста в зрелых промышленных экономиках, и неоклассическая теория роста предлагает некоторые поразительные результаты. Теория прогнозирует, что долгосрочный равновесный рост в стране не зависит от нормы сбережений, что все страны достигнут одинакового равновесного роста и что во всех странах в конце концов будет одинаковый выпуск в расчете на душу населения.

Начальные намерения были вскоре забыты, и экономисты в своем стремлении к обобщению некорректно стали применять неоклассическую теорию роста для изучения бедных стран третьего мира, подкрепляя выводы подхода Харрода—Домара о причинах низкого уровня экономического развития [20] . Если все страны применяют одинаковую производственную функцию и имеют одинаковое значение А в функции Y = f(A; K, L), разница в выпуске в расчете на человека, Y/L, должна происходить из-за разницы в отношении капитала к труду, K/L, при допущении, что производственная функция характеризуется постоянной отдачей от масштаба [21] . Развивающиеся страны являются бедными, так как в среднем на работников в них приходится относительно небольшое количество капитала.