Чтение онлайн

Другой на месте Романа Ясного, убедившись в мощи содеянного врагом, впал бы в панику и уверовал бы в неизбежность поражения в схватке с эдаким противником, но бард, напротив, ощутил прилив сил. Странное дело, убедившись в невозможности освободить Эрасти, Рамиэрль сразу же забыл о нем. Не стоит оплакивать то, что не случилось, нужно думать о будущем, так как слово «поздно» страшнее слова «невозможно». Конечно, нынешний «могильник» Эрасти производит впечатление. Но одновременно доказывает, что Белый Олень боится Проклятого, магия которого может противостоять этой мерзости. А еще есть Всадники, Сумеречная со своим Водяным Конем, Прашинко, Уанн. Есть Герика, от которой можно ждать любого сюрприза, и, между прочим, соплеменники Романа, которых Эмзар и отец должны выгнать из опостылевшего болота. О том, что кого-то из дорогих ему существ уже нет на этом свете, эльф старался не вспоминать. Он знал одно: проигранное сражение — это не проигранная война, а каждое обретенное знание — оружие.

Романа так и подмывало броситься в битву, но он недаром многие годы был разведчиком, привычно сдерживающим первые порывы. Раз уж его занесло в Последние горы, он должен узнать все. Сколько на самом деле гоблинов, все ли они на стороне Годоя и сколько еще бойцов могут прийти на помощь самозваному регенту? Что произошло с Уанном и остальными? Имел ли к ним какое-то отношение тот магический удар, который он почувствовал? Есть ли здесь, в Последних горах, у Белого Оленя какие-нибудь тайные лежбища, или он все же обитает в Тарске?

Не ответив на эти вопросы, он не имеет права возвращаться. Пусть его поход окончился провалом, но если он раздобудет эти сведения, они смогут с открытыми глазами искать управу на Годоя. Конечно, он потратит какое-то время, но если его друзья-орки ему помогут… А они помогут! Зоркие глаза эльфа заметили на противоположном берегу реки легкий дымок. Криза была неосторожна, но это сейчас не главное. Главное, она ждала и дождалась!

Зов застал Михая Годоя в богатом поместье в окрестностях Олецьки. Регент поморщился от тупой боли в висках, которая всегда сопровождала появление союзников, становившихся раз от разу все навязчивей. Делать было нечего, тарскиец прервал весьма увлекательный разговор с аппетитной хозяйкой имения, принадлежавшей к тем мудрым женщинам, которые понимали, что победителям не отказывают ни в чем. После Ланки с ее причудами Годой предпочитал проводить время в обществе именно таких женщин, благо его марш по империи, пока не зарядили эти окаянные дожди, напоминал проход ватаги наемников через богатое село. Их появление не радовало местных, как раз наоборот, но показывать это никто не смел — себе дороже.

Конечно, рано или поздно Михаю придется столкнуться с армией Базилека, но регент резонно полагал, что монарх, позволивший чужой армии безнаказанно маршировать по его территории, вряд ли будет серьезным противником. Если б это было известно заранее, можно было бы, пожалуй, обойтись и без столь навязчивых союзников, хотя нет… С Арцией он справится и императорскую корону получит без всякой магии, но вот власть над Таяной и помощь от гоблинов… Нет, тут без ройгианцев ничего бы не вышло, он или до сих пор бы носил хвост Марко, или же, если б старик понял, чем дышит его союзник, мирно почивал в родовом склепе. Что ж, пока пользы от союзников было больше, чем неприятностей. Но этот их ужасный Зов, которому нельзя противиться…

Регент вздохнул и, шлепнув напоследок красотку Марцию по недвусмысленно обнаженной спине, распрощался с ней до заката. Запер инкрустированные перламутром двери и подошел к висящему на стене изящному зеркалу.

Магия способна на многое, в частности любое зеркало или сосуд с водой, короче все, что имеет способность хоть как-то отражать реальность, она превращает в артефакт, посредством которого можно общаться с существом, отстоящим на несколько диа. При условии, разумеется, что собеседник готов к подобному разговору.

Вызвать несведущего гораздо труднее, а тайно проследить за кем-то и вовсе невозможно, хотя, говорят, в старые времена встречались и подобные умельцы. Им, правда, для этого требовались вещи, принадлежавшие тем, кого нужно отыскать, а еще лучше их кровь или прядь волос. Эльфы же и Преступившие, про которых Михай читал и слышал, но не был до конца убежден в их существовании, по слухам, зачаровывали целые пруды, заставляя их отражать то, что находится чуть ли не на краю света. Впрочем, в это Михай не верил, равно как и в существование Колец Власти, Всепобеждающих Мечей и тому подобной чепухи. Его вполне устраивали вещи попроще и понадежнее. Магия же поиска к таковым, увы, не относилась. Во всяком случае, Михай с помощью всех своих союзничков до сих пор так и не нашел собственную дочку.

Призывы на нее не действовали — то ли она их не слышала, то ли умудрялась игнорировать. Сама она вряд ли бы решилась на сопротивление, Годой был уверен, что все зло в Романе Ясном, непостижимым образом вытащившем эту дурищу из Гелани и, видимо, нацепившем на нее какой-нибудь амулет. Союзники утверждали, что Роман — эльф, и регент почти с этим согласился, хотя все его существо противилось осознанию того, что Дети Звезд еще существуют, это было бы слишком опасно. Некогда именно эльфы и их хозяева нанесли сокрушительное поражение тем, кто в свою очередь победил Ройгу, с адептами которого он, Годой, заключил договор. Он ввязался в эту авантюру, будучи уверен, что в пределах Благодатных земель никаких эльфов не осталось. Его союзники утверждали, что способности Рамиэрля оказались полной неожиданностью и для них, но Годой не слишком-то доверял подобным заверениям. Скорее всего ему лгали, чтобы он увяз по уши и потерял возможность отступления. Он и увяз.

Регент собрался с силами и ткнул палец острой булавкой из тускло светящегося белесого металла, увенчанной шаром из кохалонга. Эта часть обряда была ему особенно неприятна, но магия «открытого ока» невозможна без крови. Годой деловито снял выступившую алую каплю каменным навершием булавки и произнес несколько ничего ему не говорящих слов, от которых кохалонг запылал, словно облитый горючим земляным маслом. Регент взял эту металлическую свечу и воткнул в раму зеркала, по поверхности которого пошла рябь, а может, это только казалось и все дело было в поднимающемся вверх горячем воздухе.

Годой прибегал к этому способу довольно часто, но так и не понял, в чем тут суть. Как бы то ни было, поверхность стекла замутилась и потемнела, зеркало больше не отражало обитой лиловым шелком стены, увешанной богато украшенным, но явно не пригодным к использованию оружием. В белой мути плавало лишь изображение самого Годоя, и это было очень неприятно. Особенно когда двойник регента открыл глаза, заполненные белесой клубящейся мглой.

— Ты не слишком торопился, — недовольно прошипел Годой-в-Зеркале.

— Я не ожидал тебя сегодня, тем более днем, — огрызнулся Михай, но в его голосе чувствовался страх.

— Мы ошибались, — заявило отражение, не желая втягиваться в перепалку, — Герика не в Арции, а в Эланде.

Михай ошарашенно молчал. Тут было от чего потерять дар речи. Его расчет строился на том, что девчонка укрылась в одном из арцийских монастырей. В самом деле, куда еще было деваться дурехе после того, как она рассталась с Романом, а о том, что они расстались, имелись самые достоверные сведения. Проклятый либр еще по осени ушел в Последние горы и, можно было надеяться, сломал там себе шею. Герика же без Романа станет лакомой добычей для любого, кто ее отыщет, и этим «кем-то» должен стать ее отец. Да, у Союзников — магия и Зов, но их Зов здесь бессилен, а сами они заперты в Таяне. Он же, что ни говори, уже в Арции и не так далеко от того места, где в начале зимы Союзники засекли вспышку магии.