Чтение онлайн

Элиза балдела. Улыбалась и балдела. Позволив себе наконец-то отпустить тревоги и переживания, сопутствующие всем этим семи месяцам, шесть из которых она практически провела неподвижно. Сложная беременность велась высококвалифицированными специалистами, поставившими цель дотянуть хотя бы до семи месяцев, а дальше — кесарить, само собой.

Не в её положении «старороженицы» со всеми отягчающими обстоятельствами производить двойняшек на свет естественным путем.

Она знала, что больше никогда… никогда ей не испытать вот этой окрыляющей эйфории оттого, что в тебе бьется еще два крохотных сердечка. Не будет никаких чудес и повторной беременности, это был её единственный шанс на миллион. Идеальный мужчина, доставшийся ей в мужья, безупречно выполнил своё обещание.

Именно поэтому девушка оттягивала минуты своего ухода в операционную. Сжав пальцы Ромы на своем огромном, испещренном стриями животе, наслаждалась его частыми мелкими поцелуями по всей поверхности драгоценного пуза.

И вспоминала, как глупо отказывалась верить, что «залетела». К тому моменту после фееричной ночи прошло уже несколько месяцев, и Элиза, начавшая потихоньку смиряться со своей участью, старалась отгонять любые мысли о детях. Ну, раз не дано… что здесь поделаешь?.. А началось всё с наводящих вопросов Разумовского. Не болит ли грудь — ну, побаливает, так всегда перед месячными. Не хочется ли чего-то интересного — еще как, килограмма два спелой черешни и к ним огромную порцию соленого попкорна, и такое тоже бывает именно с приходом месячных. С ума сойти, но он первым понял, что девушка ждет ребенка, и буквально силком отправил её в ванную делать тест. На результат которого она фыркнула. Мол, да не может быть такого, бракованная штучка. А мужчина строгим беспрекословным жестом указал на целый пакет приобретенных диагностов и велел ей не возвращаться, пока все не опробует, раз одолело неверие.

Дальше было подтверждение гинеколога. Позже — новость о двойне. Следом — о королевской. На шок Элизы, который проявился в её полностью отупевшем взгляде, направленном на экран, где активничали, оказывается, мальчик с девочкой, врач развела руками, удивляясь такой реакции — у неё ведь есть генетическая предрасположенность в роду. И это, скорее, закономерность, чем исключение из правил.

Вся семья, затаив дыхание, ждала, когда пройдут эти месяцы…

Иногда было страшно. Увозили на скорой. И в такие моменты перед глазами появлялась практически умершая у неё на руках Ангелина…

Лежать в клинике было то еще удовольствие. Наверное, если бы не Рома, ничего из этого она не смогла бы вынести достойно. Он был рядом всё время. Подбадривал, отвлекал, развлекал… А когда забирал домой в промежутках между сохранениями, и вовсе приклеивал к себе, обнимая и позволяя тихо сопеть в шею. Это её успокаивало.

Его любовь спасала из раза в раз.

И у них получилось пройти этот квест…

Уже после операции, прижимая к груди два главных достижения своей жизни, девушка ловила заслуженный долгожданный дзен. И в таком релаксе её и застал новоиспеченный папочка. Сел поближе, поприветствовал поцелуем в лоб, щедро окутал своим восхищенным взглядом — ты у меня молодец, я тобой горжусь, и тоже уставился на малышей.

— Ты же не откажешь мне в просьбе? — обратилась к нему Элиза и получила ироничный смешок, идентифицируемый как «нет». — Я назову сына. Ты — дочь. — Договорились. — Рома. Я хочу, чтобы мы назвали его Рома. Хочу звать Ромочкой, Ромашкой и другими уменьшительно-ласкательными вариантами. Теми, что не могу применить к тебе, они такому серьезному мужчине не подходят. Только, пожалуйста, не воспринимай это как попытку воспитать версию «Рома 2.0», не в моих силах исправлять чужие ошибки. Мне просто нравится, что сына будут звать в честь отца — самого достойного человека, которого я знаю. — Мой ответ изначально был положительным, но, спасибо за пламенную речь, — шутливо выгнул бровь. — Вот и отлично. А насчет дочери? — Рита, — твердо провозгласил Разумовский. — Звучит почти по-королевски. Маргарита Романовна. — Да… — мечтательно протянула девушка, на секунду представив себе, как будет в будущем обращаться к ней именно так, словно к принцессе.

Муж наклонился и прижался губами к щеке Элизы. Она прикрыла веки и блаженно вздохнула. Её одолела сонливость, но хотелось еще немного подержать два сокровища, перед тем как их заберут.

Девушка не знала, сколько они просидели в этой монументальной позе, но, когда Рома от неё оторвался, напоследок поверхностно прикоснувшись к слегка приоткрытому рту, она сквозь полудрему почувствовала подозрительный солоноватый привкус его губ…

* * *

И напоследок еще три года спустя…

«…то, что я чувствую к тебе, невозможно передать фразовыми сочетаниями; это либо кричит вслух, либо мучительно молчит, но я обещаю — это превосходит слова. это превосходит миры…». Неизвестный автор

Скрестив руки на груди, Элиза внимательно наблюдала за крикливой детворой, особенно пристально — за своими двумя разбойниками. Иногда их пассажи заставляли её каменеть в ужасе. После этого возникала острая необходимость подбежать к зеркалу и удостовериться, не поседела ли вся. Сразу. Но пока эта участь миновала на радость Роме, продолжающему сходить с ума по её волосам, уже давно отросшим до его излюбленной длины.

Рядом проходил официант, любезно протянувший ей поднос с напитками. Почему бы и нет? От символичной дозы шампанского в её крови всем будет только лучше. Девушка подхватила тонкую ножку и пригубила.

И внезапно к её бокалу звонко приложился другой бокал, породив замысловатые переливы стекла. Она обернулась и обнаружила медленно проходящую мимо Анастасию Ильиничну.

— Вы мне всё равно не нравитесь, — предупредила Элиза, сощурившись. — Взаимно, — прилетело в ответ, после которого старая стерва еще и посмела подмигнуть ей и отсалютовать, величественно проплыв дальше.

А девушка лишь покачала головой, гадая, переживет ли эта женщина возраст Елизаветы II?.. Её отменному здоровью можно позавидовать. За столько лет у Круэллы лишь один раз случился гипертонический криз. Железная леди во всех смыслах. На девяносто первом году жизни.

Этого не скажешь о страдающем сердечной недостаточностью Аристархе Станиславовиче, чей семидесятилетний юбилей сегодня праздновался в не очень-то и узком семейном кругу. Своего свекра Элиза по-настоящему полюбила. И, чего уж греха таить, в глубине души жалела. Потому что научилась распознавать в его глазах тоску по прошлому, тоску — по жене. Мужчина смотрел на сыновей с гордостью, был счастлив, что между ними давно нет разногласий, а с внуками у него вообще было обоюдное обожание, но он однозначно до сих пор чувствовал за собой вину.

— Что-то не так? — рядом материализовался любимый муж, тоже взглянувший в сторону отца. — Ты уже несколько минут за ним наблюдаешь. — Размышляю. — Интригующе, и о чем же? — он сохранял дистанцию на публике, но и расстояния в полметра им хватало, чтобы по телу расползлось покалывающее напряжение.

Рома забрал у неё бокал и сделал щедрый глоток.

Стрельнув глазами в его активно двинувшийся кадык, она отчетливо вспомнила вечер, с которого началась их настоящая связь почти двадцать лет назад. Когда Элиза, сдобрив язык шампанским, прошлось им по шее Разумовского, вызывая однозначную реакцию.

Девушка усмехнулась своим мыслям и поймала пытливый темный взгляд. Конечно же, проницательный до мозга костей, он прекрасно понял, что именно её развеселило. И приподнял уголки губ в сдержанной улыбке.

— О том, что… чисто гипотетически, если бы у тебя родился еще один сын, ты назвал бы его в честь отца? — и получила слишком пристальный сканирующий взор. — Сделал бы ему приятное?

Мужчина ничего не ответил, вручил напиток ей обратно и вернулся к гостям. А она силилась делать вид, что это не вызвало в ней внутренней трепетной дрожи. Понимание между ними на ментальном уровне росло с каждым годом всё больше и больше.