Нестор
Шрифт:
Ожилаури и Ревишвили вышли в рассвет, прошли несколько домов в направлении откуда пришли, нашли кусок угля и под звуки стихающей стрельбы, на недавно побеленной стене вывели грузинскими буквами…
5
…Батуми. Все трое переглянулись. То, что надпись оставили друзья они не сомневались. Непонятно было другое, причем здесь далекий черноморский городок, тут, в центре Поволжья. Первым догадался Васадзе.
– Это название парохода! Они нашли его и дают знак.
– Верно! Молодцы! Берем ружья и бежим!– воскликнул Зервас.
– Винтовки… – поправил, щепетильный в военных терминах, Васадзе.
– Нет! Ружья (Васадзе только развел руками) пока оставим. Посмотрим что там, а потом принесем эти винтовки (Васадзе пожал плечами). – сказал Иосава. – Сейчас главное найти пристань.
Они осмотрелись. Стрельба прекратилась. Раннее утро золотило Большую улицу. Пока еще осторожно, но в верхних этажах уже открывали ставни, горожан интересовали ночные события. Из подворотни вышел дворник, посмотрел на надпись, недоверчиво осмотрел троих, явно приезжих, сначала выругался.
– Месяц как побелили, а уже разукрасили. Руки поотрывать бы!– и только потом поинтересовался. – Кто стрелял-то? Никак чехи-легионеры?
– Не знаем, дяденька. Сами недавно здесь. – сказал Иосава. – Как бы нам к пристани пройти, на пароход спешим?
– Какой пароход?! Три дня никто не чалился.
– А вы нам пристань где, подскажите.
Дворник вытер фартуком нос и приготовился к обстоятельному разговору.
– Так это вам какая нужна? Пристаней то у нас много. Если вам «Восточного общества», это до перекрестка, где гостиница и налево к матушке, если же к хлебной…
– Постой! Какой матушке?– перебил его Зервас.
Дворник сделал удивленные глаза.
– Так к Волге-же!– и не спеша продолжил.– Если ж к хлебной пристани, то до перекрестка и у гостиницы налево, до реки и еще налево, там же и пристань товарищества «Русь». А вот если вам «Кавказ и Меркурий» тогда до перекрестка…
– И от гостиницы налево. – закончил Зервас. – Основная мысль ясна дяденька, спасибо. Река на перекрестке налево, а все пристани вдоль нее.
Подивившись столь краткому изложению его пространного объяснения, дворник проводил взглядом троицу и обернулся в противоположную сторону, ждать новых хозяев города.
Друзья быстрым шагом добрались до перекрестка, нашли бежевого цвета двухэтажное здание построенное в псевдоклассическом стиле, повернулись было к нему спиной, чтобы идти налево, но вдруг, как по команде обернулись и уставились под карниз здания. Над окнами второго этажа висела коричневая вывеска «Гостиница «Батум».
Вход в гостиницу был с угла, под широким балконом, опирающемся на две ажурные колоны. На крыльце стояла девушка и смотрела на них. Она неуверенно махнула им рукой и они направились к ней.
В номере, наконец, собрались все. Друзья стали шумно делиться событиями минувшей ночи. Ляля стояла в дверях и с интересом слушала их сбивчивую, скачущую русско-грузинскую речь. Они что-то возбужденно говорили про патроны. Иосава потратил только пять, потому что от волнения забыл как заряжать винтовку, зато Зервас расстрелял все, а Васадзе сохранил половину боекомплекта, потому что стрелял только по вспышкам да движущимся теням, хотя с уверенностью не мог сказать попал ли в кого. Из их путанных экспрессивных выступлений она поняла только, что ребята не простые путники, и, судя по всему, принимали участие в ночной перестрелке. Ревишвили и Ожилаури уже успели помыться. Умытый и причесанный Тедо понравился Ляле еще больше. Он не был похож ни на кого из ее знакомых –смесь кавказской внешности и городской интеллигентности возбуждали в ней все больший интерес.
Когда проскочила между ними искра, в чем она выразилась – в словах, взглядах, жестах? Ожилаури стал рядом, коснулся ее руки и как давнешней подруге стал объяснять, что надо сделать чтобы устроить друзей получше.
6
Пахом Ильич сегодня припозднился. Обычно он приходил к восьми утра, но сегодня был особый день. Ночной бой закончился очередной сменой власти. В город вступили бойцы подполковника Каппеля, передовой отряд вновь образованного Комитета Учредительного Собрания. Что то теперь будет? Как поведут себя новые спасители отечества? К десяти утра стало ясно, что методы смены власти не изменились. Начались облавы и аресты. Только после этого Пахом Ильич заспешил к гостинице. Степа конечно не пришел, отсиживался дома, не пришла и Прасковья, вторая горничная, подменить Лялю. Зато Ляля не подвела, приняла пятерых постояльцев. Они еще спали, но управляющий все равно попытался заглянуть к ним в номер, предупредить об обысках и проверках. Но дверь у них была заперта и знакомство пришлось отложить. Пахом Ильич отпустил Лялю отдыхать, а сам стал выносить вещи из номеров, оставленных сбежавшими уездкомовцами, они уж точно не вернутся.
Ляля поднялась к себе, налила в таз холодной воды, разделась и обтерлась мокрым полотенцем. Так ее учили еще в борделе. Посмотрелась в маленькое зеркальце – милое личико, голубые, но не пустые, глаза, каштановые с золотыми прядями густые волосы ниже плеч.
Наверное, я все-таки красивая. – подумала она.
Одела длинную рубашку и присела на край кровати. Не смотря на волнения ночи, спать не хотелось. Предчувствие, что жизнь ее теперь изменится, беспокоило и приятно волновало. Но больше беспокоило. В маленьком чердачном окошке было видно, как по улице ходили озабоченные вооруженные люди и усталые от перемен горожане. А она сидела и ждала, будто вовсе и не была частью этого мира. В ее собственном мире вот-вот должно было что-то произойти. За два года жизни у мамы Зои, через нее прошло больше двух сотен мужчин. И все они были разные, и ласковые и грубые, и добрые и злые, молодые и старые, красивые и просто страшные. Никто из них не задел ее душу и сама она не утонула в этой людской помойке. Тогда почему именно он, этот незнакомый человек со смешным именем Тедо? Почему она ждет именно его и знает, что это он стучится сейчас к ней?
С замирающим сердцем Ляля открыла дверь. Там стоял человек со смешным именем.
– Как ты меня нашел здесь?
– Ты сама сказала, что живешь в гостинице. Я искал и нашел. – сказал Ожилаури.
Она пропустила его, прикрыла дверь и все… Мир людей остался за порогом.
– Ты знаешь, что такое Батуми?
– Просто слово такое.
– Я тебе расскажу…
Уже час они были в постели, отгороженные от всего света. Отныне Ляля принадлежала только ему, она встала в позу доверия и позволила ему войти в нее сзади.
7
Васадзе стоял на крыльце гостиницы и ждал Зерваса. Надо было торопиться и побыстрее уезжать из Сызрани. Город наполнялся войсками. Чехословацкий легион, контролировавший Александровский мост, беспрепятственно пропускал подкрепления отряду Каппеля. Началось замещение пустующих постов городского управления. Штаб был устроен тут же, недалеко от гостиницы, на Большой улице, в здании Земской управы, которую большевики переименовали в Уездной комитет. Население, как всегда, активно сотрудничало с новыми властями и подсказывало, где прятались оставшиеся в городе большевики и кто был замечен в сочувствии к ним. Их отлавливали и тащили в городскую тюрьму, но мест не хватало, поэтому там держали только самых опасных. Большевики могли вернуться, а значит бороться с внутренними врагами надо было кардинально и быстро. Подполковник Каппель был решительным офицером и сторонником решительных мер. Расстрелы начались в первый же день. Людей отводили на окраину города, к кавалерийским казармам и расстреливали там же, за конюшнями.
Надо было спешить. Рассчитавшись с Пахомом Ильичом за постой, пятьдесят копеек с человека, здесь инфляция была не такая, как в Москве, Васадзе и Зервас собирались идти к пристаням искать хоть какое-то суденышко до Астрахани, Ревишвили пошел покупать еду в соседние торговые ряды, Ожилаури был неизвестно где, хотя все догадывались – где, Иосава остался ждать друзей в гостинице.
Васадзе наконец дождался Зерваса. Они стали спускаться вниз, к реке. Ровные прямоугольные кварталы разрезались прямыми немощенными улицами, летом – пыль по щиколотку, в распутицу – грязь по колено. Линия весеннего разлива реки опустилась, земля подсохла и они легко добрались до пристани «Общества на Волге». Кроме нескольких рыболовецких баркасов, никаких других кораблей видно не было.