Чтение онлайн

– Это что было?
– мокрый встрепанный Энке уставился на медленно приходящего в себя Лекса.

– Ловушка-а-а...

– Ага, полежи ка тут, а то наблюдатель что-то осмелел. Сейчас с ним разберусь...

Но тот видимо не захотел официальных церемоний, примитивно метнул нож-лепесток, метясь в того, кто крупнее. Расчет был на то, что с мелким да беспамятным и так справится. Блестящая стальная рыбка большой беды не наделала, но таки руку Энке зацепила. По краю раны вскипела черная кровь и тут же забугрилась, превращаясь в рубец. Не знал чужак, с кем связывается!

Уже через мгновение живой скрученный в узел комок пищал в руках разъяренного джинна.

– О!
– вдруг успокоился Энке и даже слегка разжал хватку.
– Бабка!

Ну, бабка, не бабка, но не первой и даже не второй молодости тетка наливалась в его объятиях синевой - вот-вот концы отдаст.

– Отпусти ее, - попросил Лекс.
– Удавишь, а покойника допрашивать сложно, а пуще того - противно.

Комок мякнулся на землю и затих.

– Жива?
– спросил Лекс.

Энке пошевелил даму носком сандалии. Та дернулась, застонала, а потом быстро, быстро залопотала. Из невнятного потока Лексу удалось уловить всего несколько знакомых слов.

– На каком это она?
– озадачился Энке.

– Вроде тибетское наречие, сейчас, погоди.

Лекс поднапрягся и выдал длинную фразу, всю состоявшую из сплошных завываний.

Тетка открыла глаза. Они оказались раскосыми и черными как агат. Вообще лицо дама имела плосковатое и треугольное. Абсолютно нездешнее.

– Шайтан, - выговорили темные губы приговор, непонятно кому из них? Ну, с джинном -- ясно, хотя и Лекс сейчас мало походил на ангела.

– Возьми мою жизнь!
– вдруг завопила тетка.
– Выпей мою кровь, только не трогай его. Он болен. Он умирает. Дай ему отойти с миром. Хочешь я стану твоей рабыней? Я буду приносить тебе теплую добычу. Я стану охотится на людей, если ты прикажешь, только не трогай его.

– Кого - его, бабуля?

Энке подвинул субтильную женщину, так, чтобы голова не заваливалась. Лекс плеснул в лицо водой.

– Раджапуру.

Натирали мокрые сандалии. Лоскут тоги на каждом шагу прилипал к икрам. Ноги путались в рванине. Лекс спотыкался, отлеплял ткань и делал следующий шаг.

Так продолжалось второй час. Тетка по имени Эхайя понаставила тут ловушек. Время от времени она командовала влево - вправо. Лекс переводил. Энке делал соответствующие повороты. Тетка почти каждый раз заходилась воплями и трепыхалась. Оказывалось - не туда.

– Либо она путает, либо ты не верно переводишь!
– взревел, наконец, многотерпеливый джинн.
– Вы, оба, хватит умничать! Скажи ей, пусть пальцем показывает.

Лекс поднатужился и перевел. Тетка, кстати, передвигалась посредством Энке. Тот засомневался, не удерет ли ловкая охотница, пусти ее своим ходом. Зато дама по дороге рассказала кое-что интересное. Лекс старался синхронно переводить. Но Энке, кажется и сам начал вспоминать язык. Все же он очень давно жил.

– Давай еще раз, - попросил джинн на относительно ровном участке тропы.
– Кто она и откуда?

– Не поверишь. С той стороны Гималаев. Проживала она в горном селении, вернее невдалеке. Пробавлялась знахарством. Дочку прижила убогонькую.

– То есть?

– Девочка вышла глухонемая. Но она, - тут я не понял, - тетка говорит, якобы она видит чужими глазами. Что бы это могло значить?

– А я знаю! Мысли читает?

– Уважаемая, - обратился Лекс с тетке.
– Твоя дочь, знает, что в голове у других людей?

– Нет! Она слышит, как растет трава, о чем звери говорят у водопоя, как птица вьет гнездо... она слышит как поднимается зло и как творится добро.

– Поразительно глубокий философский подход для представительницы столь примитивной культуры...

– Ты лучше спроси у тетки, далеко еще?
– приземлил разговор Энке.

Лекс выдал длинное завывание. Эхайя коротко провыла в ответ.

– Нет.

– Как они сюда-то попали?
– не унимался джинн.

– Все их селение до последнего дома накрыла лавина. Дочка с мамашей проживали на отшибе в пещерке. Выглянули поутру, а вокруг сплошной обрыв. Они сунулись вглубь горы и вышли уже на этой стороне. Думаю, стихийный коридор образовался. Вышли они, поплутали немного, а потом наткнулись на племя Кхаси.

– И что?

– Да ничего особенного. Ты амазонок помнишь?

– Такое забудешь!

– Примерно то же самое. Только эти тетки из Кхаси своих мужчин не убивали, а пристраивали на тяжелые работы по хозяйству. Эхайя быстро разобралась с местными травами и начала знахарничать. Так бы и прижились, да только случилась незадача. Одна дама решила в дом взять молодого мужчину - мальчика для постели.

– Взяла?

– Угу. Только старший муж взревновал. Вишь, у них такое тоже случается.

Парня нашли со свернутой шеей. А старший муж возьми и укажи на Эхайю.

– Почему?

– Глухонемая дочка знала доподлинно: кто, кого, за что и как. Мать не догадалась смолчать. Что оставалось убийце? Только свалить свою вину на чужачку. Тетка, которая и так урон понесла, рассудила, что терять еще одного мужика в хозяйстве, сильно накладно выйдет, и демонстративно поверила в навет. Но и у нее в племени нашлись недоброжелатели. Наших беглянок собирались умертвить...

– Всего-то!

– Дверь сараюшки, в которой их держали, этот самый недоброжелатель ночью потихоньку открыл и выпустил узниц на волю. Они естественно побежали. Так и бежали, пока не оказались на плато. Условия там, я тебе скажу, не очень. Днем жарко, ночью холодно, все время очень сухо и довольно безлюдно. В общем, мать с дочерью решились выйти на дорогу. Я так понял, без дороги было вовсе не пройти. Там-то их и прихватили по-настоящему. Двое богатых мужчин гнали по тракту рабов. Один низенький и пухлый, другой долговязый, с коброй в корзинке. Собственно, не они гнали...

– А ликантропы, - покивал Энке.

– Догадливый. Напоролись девушки на наших знакомцев. А направлялись Руджавара с товарищем именно сюда. Дюжина рабов при них частично являлась гранильщиками алмазов, частично кормом для охраны. Прознал, значит, Руджавара про бесхозные алмазные копи и решил поживиться.

– Откуда у него столько оборотней?

– Тетке он о том не докладывал. Пришли они в Румджапуристан и начали людей сгонять на разработки, а тут откуда ни возьмись...

– Бешеный слон.