Чтение онлайн

— Все в сборе. Ай да я! Как же вы мне надоели. Чернавка, я обещал тебе вернуться? Я всегда держу слово. Что вытаращился, король? Ты думал, что сжег меня? Утрись! Ты спалил мою плохую копию. Дамьен оказался бездарен. Жадность и похоть в нем победили здравый смысл. Можешь считать, я избавился от него твоими руками. Разрешите представиться. У меня вообще-то тысяча имен. Можете называть меня Локис. Мне все равно. Где твой ублюдок, тварь? Сегодня мне ничто не помешает его забрать. А ты, если быстро сознаешься, так и быть, проживешь еще немного. Только зачем? Скалт соврал. Ты навсегда останешься уродиной. А тебя, бывший наемник, мне придется убить. Мне очень нравится твой меч. Сам ты мне его не отдашь Не отдашь ведь? Я так и подумал. Пусть тогда меч заберет ракшас. Ты удивлен? Да, мон дье, эта уродина спуталась с демоном. За ними просто таки тянется шлейф совокупления. Замечательная парочка. Сейчас я прикажу демону, и он удавит тебя голыми руками.

Как же ему нравилось собственное красноречие! Тем более что слушатели никуда не могли деться. Он их заставил наблюдать свой триумф, получая острое удовольствие от чужого бессилия, а еще больше — от унижения.

Длинный черный камзол мел полами павшую хвою. В расстегнутом вороте черной рубашки блестела потная грудь. Он был красив и значителен, но отмечен мутной печатью серости, будто по парадному портрету провели грязной тряпкой.

Старую медную лампу для пущей наглядности он поднял над головой.

— Смотрите, что я нашел в кустах. Я вчера услышал один разговор. Покойный Манус был прав, в ночи звуки разносятся далеко и могут ненароком попасть в чужие уши. Ракшас — раб лампы. Лампа у меня в руках. Я хозяин. Я приказываю! Убей короля. Забери меч и отдай его мне.

Энке тоже накрыла золотая сеть. Только он ее будто не заметил. Одно движение, и обрывки блестящих нитей заколыхались в воздухе.

— Отдай посудину! — рука Энке протянулась через поляну.

— Ты не можешь тронуть лампу!

— Давай посмотрим.

Джинн сделал один очень длинный прыжок и оказался рядом с гостем. Тот от неожиданности попятился, споткнулся и пропустил первый удар. И тут же они сцепились. По поляне закрутился скрученный из рук и ног, страшный по своей мощи вихрь. В центре его вспыхивали и гасли короткие молнии. В воздухе запахло грозой. Мелко задрожала земля. С верхушек сосен полетела старая хвоя и чешуйки коры.

Земля в какой-то момент не выдержала, и два сцепившиеся в смертельной схватке тела, ушли в ее глубину. Сеть сдавила своих пленников с такой силой, что у Тейт стало меркнуть сознание. Она не готова была умереть. Она не хотела. Рядом хрипел Гуго.

Хватка золотых нитей исчезла в один момент. Тейт упала, Гуго вцепился в дерево. Землю продолжали сотрясать спазмы. Но вот и они прекратились. Там, где канули два тела, пласты зашевелились и вверх, на высоту крон вырвался торжествующий белый вихрь.

Оборванный, избитый, жутко измятый, даже, кажется, изжованный, Энке хлопал глазами посреди поляны, привыкая к свету.

— Что тут происходит? — Старичок в венчике белых пушистых волос, появился ниоткуда и сразу потребовал объяснений.

Он был маленький и уютный. Поверх белой рубахи на плечи оказалась накинута старая теплая шаль. В руке старичок сжимал увесистый посох

— Что тут творится? Вы хотите обрушить мироздание? Почему разлегся Лекс?

Старичок потыкал в Мануса Аспера посохом, ответа не дождался и пошел на Энке.

— Тебе велено сидеть тихо! Почему ты ослушался? Отвечай!

— Да у нас тут… это. У нас тут гости были. Вот.

— Какие гости? Почему Лекс валяется с проломленной головой? Ты куда смотрел?

— Да я как раз… вот. Явился Локис! — вдруг проорал Энке, которому надоело блеять. — Пришлось с ним разбираться.

— И где он? — осторожно спросил дедуня, на глазах теряя напор.

Вместо ответа Энке протянул ему старую медную лампу.

— Я горлышко на всякий случай завязал.

Медяшка сверху действительно оказалась перекручена, еще и край загнут. Дедуня осторожно принял лампу. Старческие глаза засияли.

— Мальчик мой! Мальчик… ты не представляешь, какой это подарок. Мальчик…

Энке сидел на хвойной подстилке. Джинн-то он — джинн, да только и его ноги не держали. Старичок подсеменил к нему и поцеловал в потный лоб.

— Забирайте, не жалко. Вот только с Лексом…

— Сейчас посмотрим. Посмотрим. Лекс, вставай, хватит валяться. Ой!

Старичок осторожно ощупал ему разбитую голову. Кровь уже не бежала, застуденившись лепешкой.

— Плохо.

— Что нужно делать? — взвился Энке.

— Тут все не так просто, — печально поджал губы дедушка.

— Он умер?

— Нет еще. Но умирает.

— Да что же делать-то?!

Под кожей у Энке заходили светящиеся полосы. Волосы на голове начали потрескивать зелеными искрами.

— Есть ли среди вас кто-нибудь, кто может отдать за его жизнь самое дорогое, что имеет? — спросил старик, глядя поверх своего посоха.

Тейт отступила. Нет! Она не может. Она зажмурилась и только качала головой — нет, нет, нет. Она не отдаст Сигурда.

Гуго стоял, уставившись в одну точку. На его плечах лежало государство. Он не мог!

Энке зарычал. Губы лизнуло пламя. Он взмыл в воздух, ударился о янтарный ствол сосны, распластался по нему, ударился о другой. Он метался от ствола к стволу, как взбесившийся солнечный зайчик, пока не рухнул у холодного кострища. Стон и вой эхом разбежались по лесу.

Энке снял с колышка старый мятый чайник, перевернул, вытряхнул мусор и протянул старику.

— Зачем он мне? — Брови на румяном морщинистом лице встали домиком.

— Лампа занята. Тут и места больше.

— Ты готов заплатить?

Энке только кивнул. Говорить он не мог. В глазах гуляла черная тоска.

— Мальчик, я сказал: "Может, а не должен"! Раз ты готов отдать свою свободу за чужую жизнь, это все меняет. Жертва нужна слабым, нам — только твоя решимость ее принести. Подними Лекса. Нам следует поспешать.

Энке подхватил почти уже безжизненное тело друга, шагнул за ствол сосны и исчез. Следом канул старик, кутающийся в теплую шаль.

Все кончилось. Ушел страх, следом исчезли люди, которые спасли ей жизнь. Осталась пустота. И Гуго.