Чтение онлайн

Обида! Пусть обижается. Только молчком. Если ляпнет хоть слово, Гуго его ко двору не вернет.

Спальню Тейт он уже мог найти с закрытыми глазами. Сам себе удивлялся. Мальчишкой так не бегал. Чаще они — в смысле, женщины — за ним.

Когда он увидел ее в первый раз? Да собственно, как только она пересекла границу. Гуго командовал гвардейцами, отправленными встречать посольство. Высокая строгая девочка в коричневом платье с гладкой прической очень устала с дороги. И все же она улыбалась. Он тогда еще подумал: не приживется. Сломают, как игрушку. Разве ей устоять перед многоглавым, развращенным, обожравшимся и отупевшим от вседозволенности зверем по имени двор? Первая и вторая жены Алекса промелькнули и исчезли, когда Гуго колесил по долам и весям в качестве наемника. О тех женщинах даже памяти не осталось.

А она устояла. В самом начале он ждал, что вот-вот залетная белая птица начнет менять оперение. А не сменит — крылья измажут и — в забвение! Она устояла, оставаясь все такой же доброжелательной. Только улыбка с каждым годом бледнела и бледнела, пока не превратилась в тень…

Иза успела навести порядок в приемной. Тут не орали, не шипели и не щипались, как в прошлое посещение. Про ночной визит никто не знал, слава Великим Силам. Дверь в личные покои стояла распахнутой.

— Спросите у принцессы, может ли она меня сейчас принять? — обратился Гуго к первой попавшейся девице. Та опрометью кинулась в спальню и так же быстро оттуда выметнулась. Чем интересно их так напугала Иза, что девицы начали себя вести вроде первогодок в отряде пехоты?

— Ее высочество ждет Вас, Ваше величество.

Тейт сидела среди подушек. Дамы одновременно сделали реверанс, после чего столпились в непосредственной близости от короля. Воздух потрескивал от любопытства. Гвардейцев Гуго оставил за всеми порогами. В спальне было и так не протолкнуться. Помнится, фрейлины Насты пропадали, как только он появлялся на пороге. Можно ли ему выгнать этих, Гуго не знал. А когда он не знал — начинал злиться.

— Дамы, попрошу, оставить нас, — выручила его Тейт.

Одна из фрейлин оглянулась. Совсем красота! Вроде, сошлись деревенские девки у колодца, а тут кавалер — самое интересное начинается, а их гонят. Собственный двор вдруг показался Гуго безнадежно провинциальным. Он таким и был. А каким еще ему быть, если пять лет король только и делал, что мотался по полям и весям.

— Принцесса попросила вас удалиться. Что не ясно?

Самые умные ринулись к выходу, увлекая за собой остальных.

На прикроватном столике остывала недопитая чашка кофе.

— Прошу простить. Вы завтракали, — выговорил Гуго и отвернулся к окошку. Он вдруг растерял все слова. Шел ведь по делу!

— Как там гость? Не улетел еще на помеле?

— Как злая карга из сказки? С него станется. Бегал вчера в башню.

— Там все осталось как раньше?

— Нет. Я приказал выкинуть магический хлам. Только… макет, над которым спал Скалениус, велел запечатать в стеклянный куб. Он хранится наверху.

— Может быть, присядете, Ваше величество? — спросил Тейт его спину.

— Прости меня.

Он боялся обернуться. Он боялся безразличного взгляда и вежливых слов отказа. Она его никогда не простит.

— Если вы не сядете, мне придется встать. А я не вполне одета. Может выйти неприлично.

Ему не показалось. Она над ним смеется! Змея, девчонка, врунья!

Он сам не понял, как оказался рядом и как ее ступни оказались у него в руках. Он как тогда, давно, два дня назад прижался к ним лбом. Под тонкой тканью покрывала шевелились маленькие пальчики.

Он поцеловал ступню и отважился, наконец, выглянуть, чтобы увидеть ее широко распахнутые глаза, в сером тумане которых плавали синие и зеленые искры.

— Господин капитан королевских гвардейцев просит прощения у девушки, которая бежала, ухватившись за стремя его лошади? Или у девушки, которая заболталась с Лексом, от чего все чуть было не попали в засаду? Или…

— У всех сразу. Даже у той, которая утверждала, будто у меня самый красивый нос в ойкумене. Но больше всего я виноват перед той, которая родила моего сына.

Тейт дернулась. Гуго убрал руки. У нее изменилось лицо. Так выглядел страх.

— Сигурд?

— Нет. Нет. Я тебя напугал? Прости. Катан ищет. Как только будет ясно, куда направились похитители, я сам выеду на поиски.

Тейт зачем-то посмотрела на свои руки, потом зябко передернула плечами. И как будто отстранилась. Мгновение близости прошло. Перед ним опять сидела прекрасная и далекая принцесса дома Белого единорога.

— Мы когда-то были на ты, — напомнил Гуго.

— Да. Но, может быть, двору не обязательно это знать? — спросила она, опустив глаза.

Пять военных конфликтов средней величины и столько же компаний поменьше — хорошая школа. Провалится на этом месте, если она с ним не кокетничала!

Гуго начал озираться в поисках табурета. Лишь бы удержать лицо. Губы норовили растянуться до ушей. За дверью в приемной тихо шуршали фрейлины.

Крышка золотой коробочки легко открылась. По дну катался одинокий бледно желтый шарик.

— Ты знаешь, что это?

— Похоже на "Долгий сон", — отозвалась Тейт, рассмотрев горошину.

— Яд?

— Нет. Вполне безвредное средство. Если его проглотить, сон продлится от трех дней до недели.

— То есть с помощью этой горошины можно вывести неудобного человека за рамки, не причиняя особого вреда. Потом он просыпается, а уже — все. Я его убью.

— Степенство пытался подсунуть эту горошину Вам, Ваше величество?

— Нет — Вам, Ваше высочество. Опутал одну фрейлину своей паутиной… я случайно заметил. Паутина исчезла, стоило коснуться ее моим перстнем. Девушка была очень удивлена. Она почти ничего не помнила. Но это родовой перстень Реаров. Я его ношу как память о приемном отце. За ним никаких магических свойств раньше не водилось.

— Это — кровь королей. А перстень… я ведь не училась чародейству специально. Нас знакомили только с азами. Я не знаю, от чего так происходит.

— Как быть с Хартией? — прямо спросил Гуго.

— Жители королевства ни в чем не виноваты. Уж точно не виноваты в том, что неким силам вздумалось ломать магическое равновесие. Простые люди не должны страдать из-за подковерных игр магов. Хартия должна быть подписана. Я бы подписала, а потом приказала вытолкать его степенство взашей.

— Хартия требует подчинения Совету?