Чтение онлайн

Толпа взорвалась приветственными криками, хотя дверца кареты все еще оставалась неподвижной. Святитель выдерживал паузу… Два рыцаря из числа стражи школы, глухо позвякивая металлом, придерживая латными перчатками эфесы тяжелых боевых мечей (даже на торжественной церемонии никто из светоносцев не позволял себе сменить настоящее оружие на декоративное, более легкое и более красивое), подошли к карете. Беззвучно лопнул прикрывающий ее полог, распахнулись дверцы, и толпа подалась вперед – каждому хотелось первым увидеть человека, уже много больше полувека правящего сильнейшим – в это они верили свято – государством Эммера.

– Зачем он вообще это затеял? – одними губами прошептала Лейра.

Метиус пожал плечами. Он прибыл сюда два часа назад, лишь немногим опередив карету Святителя. Вообще говоря, он должен был сопровождать старика, но неотложные дела задержали его в Обители – и затем он почти загнал коня, дабы встретить своего пациента. Он выглядел усталым… по меркам магов, Метиус был молод: чуть больше ста лет для волшебника его уровня – не возраст. Магия может придать телу здоровье, замаскировать следы усталости, сделать кожу свежее… но провести десять часов в седле оказалось непростым делом даже для него. Многие годы его знакомство с верховой ездой ограничивалось недолгими неспешными прогулками. Однако сам он считал себя – и не без оснований – знатоком и ценителем лошадей.

– Ты же говорил, что Орфин совсем ослаб.

– Так и есть. – Метиус оглянулся в тщетной надежде увидеть где-нибудь поблизости кресло… увы, все собравшиеся встречали Святителя стоя. Даже те, кому удалось получить для себя место на длинных скамьях, вскочили на ноги, и сесть сейчас было бы просто невежливым. – Так и есть, он и в самом деле слаб… признаться, я опасался, что этого путешествия он может и не перенести.

– Ты не мог его отговорить?

– Его? – хмыкнул маг. – Лейра, ты еще помнишь, что именно Орфин правит этой страной? О да, мы принимаем решения, но последнее слово всегда остается за ним.

– Не стоит объяснять мне то, что знает каждый.

– Я не объясняю, я напоминаю. Святитель высказал пожелание. Я высказал сомнение. Он попросил меня заткнуться. Очень вежливо попросил, Лейра, он умный человек и понимает, когда можно настаивать на своем, а когда лучше передоверить решение другим.

– Это как раз тот случай, – не сдавалась Лейра. – Сейчас ему нужно было бы превыше всего заботиться о своем здоровье…

– Ох, девочка, – вздохнул маг.

Лейра Лон насмешливо приподняла бровь. Она была всего лишь на десять лет моложе Вершителя и давно уже отвыкла от подобного обращения. Хотя если вспомнить, что выглядела она лет на двадцать пять… по сравнению с магом – на вид мужчиной лет пятидесяти, сухощавым, с заострившимся орлиным носом и благородной сединой в волосах – она и в самом деле казалась девчонкой.

– Ты, вероятно, можешь стать величайшей из Попечительниц школы, – он отвесил ей легкий поклон, – но в политике разбираешься по-прежнему слабо. Тебе надо чаще бывать в Обители.

– Почему он не выходит? – перебила его Лейра. – Может…

Она не договорила и сделала несколько шагов вперед, но в этот момент из кареты наконец появился Святитель. Порыв Лейры, самым беспардонным образом нарушавший давным-давно установленную процедуру, принес ей немало одобрительных взглядов – блистательная Попечительница буквально бросилась навстречу старику… Остановиться она уже не могла – подошла к карете и склонилась перед Орфином. Он в ответ многократно отрепетированным жестом положил ей руку на плечо, то ли помогая распрямиться, то ли еще больше придавливая к земле.

– Не стоит, деточка, – прошамкал Святитель – достаточно громко, чтобы было слышно ближайшим зрителям. – Не стоит молодости и красоте склоняться перед дряхлостью. Это у твоих ног должны падать на колени мужчины.

Услышавшие эту реплику взвыли от восторга. Остальные поддержали приветственный рев и шквал аплодисментов, еще не зная сказанной фразы, но веря, что Святитель произнес нечто эпохальное. Лейра не позволила исказиться ни одной черточке нежного лица, хотя привычка Аллендера Орфина с глубокомысленным и величественным видом изливать на собеседника свои, часто довольно банальные изречения в немалой степени ее раздражала.

Тем временем Святитель повернулся и взмахнул рукой, приветствуя толпу. Чуть вздрогнув от очередной волны радостных возгласов, он тяжело оперся о предусмотрительно подставленную светоносцем стальную перчатку.

Лейра бросила на старика короткий, преисполненный огорчения взгляд и тут же подхватила пошатнувшегося Святителя. Мелкими шажками, поддерживаемый с одной стороны рыцарем и с другой – статной блондинкой в изящном, расшитом жемчугом белом платье, Орфин двинулся к распахнутым воротам донжона. Это тоже было данью традиции. В идеале правитель должен был подойти к встречающим величаво, в сопровождении печатающих шаг воинов, и первым приветствовать лучших магов Инталии – ибо здесь, в стенах школы, он был гостем, а они – хозяевами. Но слабость старика и неуместный, но весьма впечатляющий порыв Лейры, бросившейся ему навстречу, смяли строгий протокол.

«Может, так и лучше, – думала волшебница, соразмеряя свои шаги с шаркающей походкой спутника, – не хватало еще, чтобы он потерял сознание посреди площади. В последние годы Инталия процветает, и большинство желает Святителю долгих и счастливых лет жизни».

– Я думаю, вам надо отдохнуть после тяжелой дороги, – прошептала она. – Для бесед найдется время и позже.

– Отдохнуть, – столь же тихо ответил Орфин, – не повредит. Хотя в моем возрасте, леди, отдых уже помогает мало. Каждый сон слишком уж похож на смерть… и каждый может ею и завершиться. Но я рад, что приехал.

Последние слова прозвучали громче – явно рассчитанные на то, чтобы быть услышанными.

– Это радость и честь для всех нас, – высокопарно ответила Лейра. – Для всех, кто служит Инталии, кто служит Эмиалу.

Медленно поднявшись по ступеням, старик по очереди коснулся рук всех, кто ожидал его. Здесь собрались старшие преподаватели школы, маги достаточно сильные… но, как совершенно правильно высказалась на этот счет Бетина, далеко не самые лучшие. Зато в их руках находилась величайшая из ценностей – магическое будущее Ордена. Дети, которым через несколько лет предстоит пополнить собой ряды Несущих Свет. Последний раз послав благословляющий жест толпе, старик скрылся в башне. Лейра, переуступив право поддерживать высокого гостя Метиусу, видела – стоило старику покинуть открытое пространство, и он тут же бессильно обвис на руках рыцаря и мага.

До праздничной церемонии оставалось около часа, и она очень надеялась, что целителю удастся вернуть Орфину хотя бы часть сил.

– Он в состоянии будет выйти в зал?

– Выйти или самостоятельно уйти? – с оттенком раздражения уточнил Метиус. – И не надо смотреть на меня столь осуждающе. Повторяю, я был против. Но и его позицию я понимаю.

– Ты, кажется, намеревался просветить меня на этот счет.

– Может, на правах хозяйки угостишь меня вином?

Они сидели в небольшой комнате – за резной дверью размещались апартаменты для особо важных гостей. Фактически – личные покои Святителя в этих стенах, поскольку для менее влиятельных особ находились комнаты попроще, а более влиятельных попросту не существовало. Лишь высшие маги Ордена, изредка посещающие школу, дабы пополнить библиотеку новыми книгами или (предел мечтаний любого ребенка в этих стенах) избрать себе личного ученика, могли пожелать провести ночь среди белоснежных драпировок и золотой отделки. Но происходило это крайне редко – демонстративная, проявляющаяся на каждом шагу привязанность высшей власти Инталии к белому цвету временами вызывала настоящее раздражение. В спальне белому не место… в спальне должны властвовать более мягкие, успокаивающие, расслабляющие цвета. Сама Лейра не представляла себе, как можно заснуть среди всей этой снежной белизны.

А Святитель спал. Заклинание сна, принадлежащее к магии крови, использовалось Орденом не слишком часто и без особой охоты. В другое время Метиус предпочел бы какой-нибудь из своих целебных отваров – такой сон, помимо собственно отдыха, приносил еще и пользу телу. Но увы – Аллендер Орфин категорически отказался перенести церемонию на следующий день, а потому на сон смог выделить не более трех четвертей часа. И пришлось целителю обратиться к магии крови – презираемой, но в высшей степени действенной.