Чтение онлайн

С десятком книг он поплелся в комнату. Я убедилась, что Ингус зажег горелку под чайником, и достала из хлебницы батон. Без бутербродов я это горюшко тоже не отпущу…

Плохо. Очень все плохо. Наследство от старушки и подарочек от самоубийцы… Ничего себе вечерочек…

Таро залаял на Гунара. Очевидно, кошачий дух учуял. Дома у Гунара с Лигой кошки не переводились.

Я, оставив бутерброды, поспешила в комнату.

Но палевый пес кинулся, оказывается, к Гунару, как к лучшему другу. И Славка, выкарабкавшись из глубокого кресла, уже протягивал ему руку с большим достоинством. Держался он так же прямо, как всякий мужчина, старающийся скрыть опьянение.

Мужчины смотрели в глаза друг другу – один, уже трепанный жизнью, уже загнанный ею в угол, не имеющий права отступать, и другой, впервые толком осознавший, какая мерзость творится вокруг.

И один был моим другом, а другой пришел ко мне за спасением… как будто я могла помочь!..

На кухне что-то грохнуло об пол. Грохнуло увесисто, со звяком. Видно, Ингус набил сумку консервами.

А за окном раздался ровный гул. Не самолетный, нет! Я узнала этот гул. Я знала, кто раскатисто плывет над облаками, ища себе местечко в этом замусоренном мире. И ведь уйдет за рубеж, поминай как звали, оставив нам только грязную трясину с битыми бутылками, ржавыми жестянками и дохлыми лягушками!

Звать его – опасно. Я-то знаю, что бывает, если позвать по имени перелетное озеро. Где услышит свое имя – там и плюхнется на землю, подминая все живое и неживое. А не позвать – еще того хуже..

Но если не по имени?

Я открыла окно.

– Сюда, дедушка! Ко мне! – крикнула я. – Помнишь, кому ты ведерко с рыбой отдал? Сюда скорее! Ингус, лети, веди его сюда!

Огненный шар вырвался из кухонного окна и взмыл в небо.

– Ни фига себе! – воскликнул Славка. Гунар вытаращился на меня, как на привидение.

А я чувствовала, что только сейчас, в эту ночь, и могу создать новую магию! И безмерно желала этого. Желание вспыхнуло во мне мучительно, всякая минута промедления уже была минутой боли! Раньше так рождались песни…

В небе загрохотало. И сразу же стихло.

Славка, Гунар и Таро смотрели в окно, решительно ничего не понимая.

Мощный кулак ударил в дверь. Она распахнулась.

На пороге стоял сивый дед в неизменной своей ушанке. Он правой рукой придерживал перекинутый через плечо тощий узелок, в левой держал помятое ведерко. Но лицо его, совсем недавно жалобное, сейчас было грозным.

– Все равно уйду, – негромко сказал он. – Попрощаюсь с вами – и уйду. Не задержите… Я и сам хотел попрощаться. Вот – водички принес, у вас такой нет и не бывало. Остался у меня на дне один свежий ключик… Пейте водичку, меня вспоминайте…

С его ног соскальзывала, свиваясь на полу в клубок, огненная змейка.

– Задержу! – не менее сурово заявила я. – Никуда я тебя не отпущу. Заходи, садись. Ужином кормить буду. Всех!

Высунулся Таро и отчаянно залаял на странного пришельца.

– Полы испачкаю, – сердито сказал дед. – А собаку утоплю. Надоело мне тут. Я местечко себе, кажись, присмотрел…

Острое желание сжигало меня, прямо-таки выжигало изнутри, дрожь пробегала волнами – я знала раньше предвкушение песни, теперь узнала предвкушение магии!

– Куш, Таро! – приказала я. – Нечего тебе, дедушка, ночью по небу шастать. Тут аэродром поблизости, чего доброго, с самолетом столкнешься, с «Боингом». И его погубишь, и самому не поздоровится. Заходи. А полы мы общими усилиями помоем.

– Чего тебе от меня нужно? – подумав, спросил дед. – Ничего у меня больше нет. Рыбку мою чуть не потравили, сама знаешь, берега испоганили… Рухну я на этот город, вот что, пропади он пропадом…

– Одно нужно. Чтобы никуда ты не рухнул и не улетал. И здесь тоже можно будет жить, нужно только чуточку постараться, самую чуточку…

Я говорила это – а во мне гас огонь слепого желания, но разгоралась радость. Я уже знала, что хочу сотворить! Уже чувствовала, уже руки протянула!..

– Самую чуточку? – дед усмехнулся, почесал под шапкой в затылке и вошел в комнату.

– Ингус, принеси-ка с кухни пакет той муки, – попросила я. – А ты, Гунар, давай сюда свою квашню. Только разверни, пожалуйста… И на стол! Дедушка, лавай-ка сюда свое ведерко…

Я внимательно смотрела по сторонам, я увидела то, что могло бы пригодиться для сотворения магии! Мука – от женщины, которую медленно погубила свобода. Огонь – от парня, которого стремительно погубила свобода. Квашня со старой закваской, которая единственная выручает людей в мире их нищей свободы. И вот – в ночном небе пролетает мимо чистая вода, которой нет места на свободной земле…

Хлеб!

Авы сотворили яд – а я сотворю противоядие!

Против коварного смертного зелья, в которое неизвестно чего намешано, – честный, без затей, дающий жизнь хлеб.

Вот оно – то, о чем кричал, исчезая в огненной раме, друид.

Все необходимое лежало на столе. Вокруг стола стояли люди, о которых друид ничего мне не сказал, но без них я была бы бессильна. И не только люди…

– Да тут у тебя мужское общество собралось! – заметил дед. Почему-то его это развеселило.

– Значит, нужно было, чтобы оно собралось.

Я посмотрела на этих разнообразных мужчин – все еще не протрезвевшего крутого мальчика Славку, безнадежного интеллигента Гунара, перелетного дедушку, кого по имени лучше не называть, а также на Таро, несомненного кобеля, и Ингуса, который, невзирая на плазменную бесполость, вел себя все же по-мужски.

Посмотрела я на них, на бедолаг моих, влипших во свободу как не скажу во что.

И негромко скомандовала:

– Эскадрон, стройся!..

Таро всплеснул кудрявыми ушами и звонко залаял.

Эскадрон, не задавая дурацких вопросов, взял – да и построился.

На правом фланге встал длинный Славка, потом – дед, потом – Гунар, потом – сам, без всякого приказа, Тарошка, а замыкающим – Ингус, чье присутствие никого уже не удивляло.

Беспрекословно построился эскадрон, сошел со Славки хмель, высохли слезы на глазах у Гунара, улыбнулся дед, притих Таро. Замер мой эскадрон в ожидании приказа – и тут-то я поняла, что магия нашарена, что она зародилась и что сила этой моей новой магии должна превзойти силу старой!