Чтение онлайн

Азимут подошел к грифельной доске и стал рисовать схему.

Вот наших три тысячи. Из них предателей двести двенадцать..

Было убито пятьдесят восемь. Из них только двое -перейдя на сторону врага. И снова пополнился взвод перебежчиков. Задачка для школьника – сколько всего предателей во всем взводе? И почему среди живых их количество всегда одинаковое?!!

Капитан вздохнул и огляделся. Снова эта чертова креветка в аквариуме.

Мгновение, выстрел, и аквариум разлетелся вдребезги, одним осколком слегка поцарапав капитана. Омар шлепнулся на пол и беспомощно зашевелил ножками. Капитан подошел к экзотическому существу и с садистическим наслаждением раздавил его сапогом.

Никто не знает, когда начнется его персональная Вечность…

“В современном мире с каждым днем все больше усиливается деление общества на классы, – писал неизвестный журналист в колонке “Коммунист” интернет-сайта “Пропаганда Pro”. – Под давлением олигархии даже средние слои отказываются от своих простых человеческих прав, завоеванных в вековой кровавой борьбе: права на труд, восьмичасовой рабочий день, жилье и отдых. Сейчас представитель уже почти не выражает обеспокоенность ужесточением законодательства и ущемлением собственных прав и свобод. Скорее, он озабочен возможностью выплаты за свое среднестатистическое жилье, взятое в ипотеку. Таким образом, мы все оказываемся винтиками механизма огромной государственной машины, призванной обслуживать правящий класс, постоянно уводя от него опасность в виде недовольного и постоянно растущего за счет снижения платежеспособности класса низшего, беднейшего. Единожды попав в тиски банковской машины, человек по замыслу олигархов не должен из нее выбираться. Иначе он начнет осмысливать свое реальное положение в обществе и придет к выводу, что государственные ресурсы, по конституции принадлежащие всем, неравномерно распределяются среди слоев населения. А это для буржуазии опасно… Мы призываем сплотиться в единой борьбе против капиталистической сволочи и раз и навсегда установит на планете социализм…”

Перечитав абзац дважды, Тамара закручинилась. Она сама стала жертвой ипотечной машины, когда с мужем и маленьким сыном оказалась в крошечной комнатке государственного общежития. Так бывает: надеялись на квартиру, зеленый двор и обещанный в рекламном проспекте рай на земле, но не смогли выплатить ипотеку по причине собственного банкротства.

В современной мышеловке сыр не бесплатный, он просто идет со скидкой 40%.

Хуже всего было то, что муж Тамары, тот, кто должен был бы, по идее, спасать ситуацию, стал абсолютным подлецом. То есть, мало того, что соседство – сплошь маргиналы и бездельники, ее дорогой супруг Алан, с некоторых пор нелюдимый и болезненно худой, отгородил полкомнаты под свои апартаменты. Там, за стенкой, он постоянно проводил какие-то дикие опыты с веществами, и стал не то оккультистом, не то наркоманом и шизофреником, а, может, все вместе. Тамара, женщина с некоторых пор набожная (как и многие, попавшие в отчаянное положение ее сограждане), оборонялась от негативного влияния на мужа иконами, святой водой и другими атрибутами христианской веры. Иногда, по ее словами, действие молитвы срабатывало, и Алан куда-то испарялся ненадолго, а позже появлялся с небольшими деньгами. Однажды Тамара даже пригласила священника, который констатировал присутствие темной энергии общежитии и провел сложный обряд освящения квартиры.

– Раба Божия Тамара, – печально сообщил священник. – Беги из этого ада, и поскорее. Бери чадо свое и беги, задравши подол, куда глаза глядят. Я, конечно, квартирку-то обработаю, но тут дитяти не место… Не удивительно, что супружник твой умом рехнулся, дыра-то какая…

Батюшка и правда потрудился на славу, после чего вздохнул, повторил пожелание и, сев на свой мотоцикл, укатил восвояси.

Сработало очищение,или нет, но после этого Алан впал за стеной в кому и был определен в клинику.

Уверовав в чудо, Тамара сразу же объединила две комнаты обратно в одну. Операция прошла удачно, тонкая стена поддалась и была с легкостью распилена изнутри. Пугающие склянки Алана были брезгливо выброшены на помойку, подозрительные книжки сданы в макулатуру. Комнату еще раз дополнительно освятили с надеждой, что Алан либо исправится, либо не вернется никогда.

Тамара все годы была преданной супругой Алану и хорошей хозяйкой. Она старалась наводить порядок даже в убогой комнатушке, где из-за мебели некуда было втиснуться. Заглядывая в мобильное приложение, куда капала небольшая зарплата журналиста местной газеты, Тамара всякий раз горестно вздыхала, но не упрекала мужа в том, что тот уже лет пять сидит без работы. “Ему и так тяжко, – думала она. – Пусть отдохнет, полечит нервы своими книжками”. Только Алан совершенно отдалился от Тамары и уже длительное время не желал ее ни как женщину, ни даже как собеседника. Единственным звеном, как-то связывавшим их, был их маленький сын Платон.

Иногда Тамаре казалось, что лучше бы супруг совсем помер, чем становиться таким вот позорищем. И вот однажды он просто влез в ванну и впал там в кому. Страшно сказать, но для Тамары это было спасением. Пока муж лежал в больнице в коме, Тамара навела порядок, прибралась, снесла перегородку и выбросила все лишнее.

Но вот, на беду, муж неожиданно появился, после двух лет комы, бодрый и здоровый, да еще и не один, волоча за собой больничную пижаму, молча выставил вещи жены и заставил прорубленный проход большим шкафом. Это было очень некстати, особенно теперь, когда Тамара почти начала новую жизнь.

Жена решила победить Алана старым надежным способом – бюрократией и кляузами.

Словно нож из ножен, женщина выхватила из ящика шариковую ручку, выдернула из прописи сына листок бумаги и кровожадно застрочила донос.

“Мой муж, с которым я нахожусь в бракоразводном процессе, умственно неполноценный Алан Максин – потомственный алкоголик, – писала Тамара, – За квартиру он не платит, не появлялся здесь несколько лет, долги за коммуналку все время растут. Содержит в комнате запрещенную литературу, которая была нами выброшена, а он требует ее обратно и скандалит. Привел к в комнату бабу, язык не поворачивается назвать ЭТО существо женщиной. Она вся синяя от пьянства и наркомании, наверняка больная чем-то заразным, венерическим, кожа на руках шелушится. Проживает она без регистрации, постоянно шипит и не разговаривает ни с кем. Видимо, психически больная. Прошу выселить Алана Максина и его сожительницу, и передать мне в пользование все десять квадратных метров его жилплощади. Я обещаю исправно оплачивать коммунальные платежи… Справки прилагаются”, – поплакав, Тамара обошла соседей за подписями и побрела по инстанциям, – в суд, ЖЭК и полицию.

Сынишка Тамары, Платон Аланович, шести лет от роду, только и ждал, когда его родительница покинет комнату. Мгновенно потеряв интерес к конструктору, мальчик подбежал к забитому фанерой дверному проему, отогнул скрепки одну за другой и протиснулся между фанерой и деревянным шкафом, стоящим в соседней комнате.

Высунув осторожно голову, мальчик обвел комнату взглядом. Обои в какой-то бессмысленный цветочек совершенно не сочетались с остальной обстановкой. Горы книг на голом полу, трельяж, отражающий троекратно всю комнату, ламповый проигрыватель – все будто из прошлого века. Какие-то запчасти и колбы с реагентами. Множество полок, на них десятки темных банок с загадочными компонентами, которые, вступая в реакцию, обнаруживали интереснейшие свойства. Загадочные схемы, начерченные на ватмане и прямо на стенах. Диван, даже как будто лишний в этой комнате, напоминающей мастерскую волшебника, развернут спинкой ко входу, скрывая от случайных глаз человека, который на нем отдыхает.

Мальчик ощутил краткую тревогу, так как подумал, что диван пуст. Он подкрался незаметно и увидел скомканную простынь с очертаниями человеческого тела.

Она была на месте.

Платон потянул на себя простынку и обнажил… девушку?

Во сне ее тело принимало цвет окружающего интерьера, поэтому сейчас оно было белоснежным, как простынь, на которой она спала. Патон уселся на диван и стал разглядывать ее лицо. Сейчас она была очень красивой, прямо как Снежная Королева из сказки. Только вот за широкими будто бы восточными скулами – небольшие жабры, плавно уходящие в отверстия ушей. Лицо почти человеческое, за исключением глаз, но пока веки были сомкнуты, никто не мог бы подумать, что на самом деле эти глаза имеют несколько независимых створок, которые медленно, по очереди, накатывают на антроцитовые глаза, лишенные белка. Черные волосы, совсем как у людей, но если провести по ним рукой, они заискрятся. Мальчик провел маленькой ладошкой по волосам спящей красавицы. Он потрогал небольшой хохолок на голове, погладил рукой искристые волосы и уже на позвоночнике нащупал спрятавшийся между лопатками плавник. Чешуйчатый вырост был барометром настроения тихой гостьи с далеких планет. Настороженность, внимание, неудовольствие или гнев заставляли плавник вздрогнуть и подняться дыбом. В умиротворенном состоянии он всегда лежал аккуратненько между лопатками.

Мальчик вздохнул и покашлял, чтобы разбудить соседку.

Длинное белое тело дрогнуло, поменяло несколько раз окраску; гребень на спине встрепенулся. Одна за другой, все створки век разомкнулись и на Платона уставились бездонные, как космос, глаза. В тот же миг плавник приклеился к лопаткам, а на лице появилась очень приветливая человеческая улыбка.

– Платошка,– прошипела ласково она, обнажив в улыбке мелкие острые зубы в два ряда.

– Юка! – воскликнул мальчик и обнял за шею странную соседку, – у нас сейчас урок, вставай, соня!

Алан, по словам его матери, был зачат непорочно. Единственной причиной внезапно возникшей внутри сорокапятилетнего тела первой и единственной беременности птичница-ударница Анна Петровна Максина считала ежедневные дистанционные сеансы телевизионного целителя и чародея Алана Чумака. В самом деле, не мог же ее собственный супруг-пьяница произвести на свет такую лапушку! А маленький Алан был чудо как хорош: румяный, розовощекий, курносый – то ли малыш-Иисус с картин Да Винчи, то ли юный Ильич с октябрятской звездочки.