Чтение онлайн

— Говори, говори, мы люди не гордые, не обидимся. Скажу тебе честно, будь ты попроще, к тебе люди и потянутся.

— Они ко мне и так тянутся, я не вредный. Что значит быть простым, Васильевич? — Открытый изменил тон на резкий.

— Отвечу — не задаваться, быть на уровне с другими людьми, не обижать людей труда, — Сыроежкин был доволен ответом.

— Я тебя не обижал, если обидел — скажи, — Открытый смотрел твердо.

— Ничего я тебе не скажу, ты не поймешь. Странные у нас складываются отношения.

— А чего странного? — Открытый задумался, что он сделал не так.

— Я имею в виду наших детей, Петрович, они ведь подружились, — Сыроежкин изменил тон и стал грустным. — Неужели ты за их дружбу не выпьешь?

— Пусть дружат, — отрезал Открытый, — я не против. А пить не буду.

— Если не возражаешь, я допью твою рюмку, осталось немного, чтобы не пропадало.

— Допивай, пей за дружбу детей.

— Алка моя — девушка скромная, нельзя ее обижать, — Сыроежкин залпом выпил и крякнул.

— А разве Саша ее обижает? — дерзко спросил.

— Не жаловалась, но я отец и боюсь, — тихо произнес Сыроежкин.

— А чего бояться-то, Сашка у меня парень неплохой. Я его не балую.

— Он — парень, а она — девушка, она всегда в ответе, очень она у меня скромная, не испорченная, — сказал загадочно Сыроежкин.

— Я спрошу у своего, чем он ее обижает, — Открытый задумался.

— Сейчас может и не обижает, а потом чехарда начнется.

— Какая еще чехарда? — Открытый встал.

— Жизнь так устроена, Петрович, разведка тебя ничему не научила? — продолжал таинственно Сыроежкин.

— А при чем здесь разведка? Не понимаю.

— Брось придуряться, посты занимал ответственные, а они же дети, — намекал Сыроежкин.

— Я догадываюсь, о чем речь, Сашка у меня не такой, он хорошо воспитан, — Открытый засмеялся.

— Ничего смешного, спасибо за угощение, селедка отличная, сыну надо быть бдительным, — Сыроежкин встал. — Я пошел, до свидания.

Открытый пригласил к себе гостей, брата и племянника, попарится в бане, на шашлыки и просто отдохнуть на природе. После парилки они сидели в предбаннике, пили пиво, минералку, ели креветки и рыбу. Все были довольны, что выбрались на дачу.

День был прохладный и пасмурный, было душно в предбаннике, они даже дверь открыли и выходили на воздух, чтобы освежиться.

Брат был моложе на пять лет, они были похожи, а с возрастом сходство усиливалось. Вячеслав Петрович был худощав и выглядел моложе. Брат Иван с возрастом располнел, хотя в молодости был очень худым. Племянник Максим был таким же худым, как его отец в молодости, ему было 25 лет, у него были длинные темные волосы, которые он сзади завязывал лентой. Максим походил на мать, а голос был, как у отца, их путали по телефону.

— Когда же ты все-таки найдешь себе подходящую девушку? — подковырнул племянника Вячеслав Петрович. — Мой-то сынуля уже обзавелся подружкой.

— В его возрасте у меня тоже была подружка Люба, — напомнил Максим, — первые чувства мимолетные и не серьезные. Я ушел в армию, ты же знаешь, она обещала ждать, мы вначале переписывались. Потом она нашла Мишку Отрокова, который уже отслужил, он предложил выйти за него. Эта вертихвостка дала согласие. Вот и вся история. Сейчас у них растет сын. Были у меня подружки, но ничего хорошего. Только их и развлекай, очень расчетливые девушки.

— Какой ты, однако, серьезный! — пошутил Вячеслав Петрович. — Завышенные требования, много, наверное, хочешь. Надо искать хорошую хозяйку, эта станет и ответственной матерью.

— Я таких не встречал, нет подходящей, — Максим допил бутылку пива, поставил к стене, где стояла много бутылок. — Сделаю еще два захода и достаточно.

— Какие у тебя планы на отпуск, а то можешь здесь пожить, — предложил дядя.

— Поеду за границу, в Италию. Здесь мне пока скучно, — Максим встал и потянулся.

— Жена здесь будет жить, Сашку сюда тянет, у него роман. На выходные я буду приезжать. Пошли в парилку.

Они вышли из дома и пошли к бане, вошли, разделись, Вячеслав Петрович бросил из ковша воду с настоем эвкалипта. Они легли на полки.

— Максим, бери веник, давай постегай нас.

В это время Вера Алексеевна готовила борщ и пекла беляши. Ей парится было нельзя из-за больных сердца и почек. День был холодный, надо было прогреть дом. Она затопила печку, а камин оставила на потом, пусть мужчина разожгут его и сидят у огня. Она накрыла в гостиной стол, расставила приборы. Стало тепло и уютно.

Когда Сыроежкин работал, она боялась, как бы он не испортил мебель, не очень-то он аккуратный. Но все обошлось. Убрался он плохо. Пришлось еще мыть и все протирать не раз.

Пока она накрывала на стол, то почувствовала какой-то кисло-тухлый запах, словно что-то протухло. Стала принюхиваться, сходила на кухню, проверила продукты, которые привезли гости. Колбаса и рыба были нарезаны в упаковке. На кухне запаха не было. Она заглянула за диван, тумбочку, на которой стоял телевизор, вышла в прихожую.

Когда вернулась в гостиную, то сморщилась, запах стал сильнее. Она открыла форточку. Что же могло так протухнуть? Борщ и беляши пахли вкусно. Она отодвинула кресло от окна — пусто. Все-таки ей удалось определить, откуда запах: он исходил от печки. Что же могло туда попасть, возможно, кто-то туда что-то бросил. Ох, уж эти мужики. Их рук дело!

В это время вошли мужчины, распаренные, шумные и веселые. «С легким паром!» — приветствовала их.

— Спасибо, отлично попарились! — ответил Иван.

— Вера, — поморщился Вячеслав Петрович. — Что у тебя протухло? Неужели ты не чувствуешь, как гадко пахнет.

— Давно почувствовала, не могу определить, что за запах, — согласилась она. — Обошла весь дом, где только не смотрела. Кажется, нашла, запах исходит от печки. Ты или Сашка что-то туда бросили с дровами, какую-то тухлятину.

— Ничего не бросали, я положил сухие дрова.

— Ну и запашок! — проревел Максим, — словно попал в туалет, когда оправились по большому, не к столу сказано.