Чтение онлайн

– Неужели, старший детектив? И на каких же именно основаниях, вы полагаете, мы можем предпринимать такие действия?

Карен с трудом сдержала раздражение. Чертов кретин опять читал ей мораль. Конечно же, она представила ему достаточно оснований. Четыре смерти всего за один год, и как минимум в двух из них очень серьезные вопросы остались без ответа.

– Я думала, что объяснила вам это, сэр.

– Вы не сказали ничего, что дало бы нам право вмешиваться в законные дела армии, по крайней мере, я так думаю. А с другой стороны, там есть Джеррард Паркер-Браун, и он обязательно еще раз все внимательнейшим образом рассмотрит, просто чтобы расставить все точки над «i», вы меня понимаете? Он порядочный человек, этот Джерри. Хорошо делает свою работу. Он знает, что надо делать, чтобы между нами не возникло непонимания. Не сомневайтесь, Карен, я полностью доверяю ему в этом деле. Мы, как вам должно быть хорошо известно, всегда передавали расследование смертельных случаев такого рода военной прокуратуре, и они, по моему мнению, работали вполне удовлетворительно. И потому, я считаю, нет никакого смысла вмешиваться в их дела сейчас. Этим мы только все усложним.

Карен чувствовала себя все более раздраженной. Ничего удивительного в том, что начальник полиции говорит точно так же, как Паркер-Браун. Командир Хэнгриджа уже явно нашел к нему подход и прекрасно устранил возможные осложнения. Все выглядело именно так. Она глубоко вдохнула и постаралась не терять самообладания.

– Без сомнения, гражданская полиция имеет полное право провести вторичное расследование, если посчитает это нужным, сэр, – спокойно ответила она.

– Думаю, вы имеете в виду – если я сочту это нужным, детектив, – ответил Томлинсон. Карен могла прекрасно представить себе, как он рассвирепел на том конце провода. – И, будучи абсолютно честным, хочу сказать, что я так не счел, – продолжал он. – Я думаю, что дал вам это понять. Итак, если у вас ко мне все…

Карен была просто в ярости к моменту окончания разговора. Она злилась на начальника полиции, злилась на Джерри Паркера-Брауна, а в первую очередь – на саму себя, что позволила ввести себя в заблуждение сладкими речами и очарованием полковника. Может, Паркер-Браун и заставляет начальника полиции есть у него с ладони. Но с ней это у него не пройдет. Ни за что. Все. С нее хватит.

Она еще раз посмотрела на доклады по двум запросам. Домашние адреса свидетелей были полностью представлены в деле. А это уже какой-то результат. Значит, и с Гейтсами, и с Парсонсами можно будет связаться, не задействовав армейские каналы. Но с другой стороны, если Гейтс все еще служит, его наверняка уже заставили замолчать.

Карен уже начала строить различные теории заговора. Но сказала себе, что слишком рано и что она теперь начинает вести себя ничуть не лучше Джона Келли.

Ей также пришлось напомнить себе, что она все еще глава уголовно-следственного отдела Торки и что никуда пока не делась обычная гора дел, с которой надо разобраться, включая дело о подозрении в мошенничестве в крупных размерах, в котором были замешаны небезызвестный местный советник и бывший мэр и которое обещало шокировать всю Западную Англию.

Но в течение всего дня, что бы она ни пыталась делать, мысли ее все время крутились вокруг Хэнгриджа, а чувство злости и ярости только возрастало. Но она отнюдь не была наивной. Она знала о существовании тех, кто верит, что военные секреты надо хранить за счет справедливости. Она понимала, что охрана национальной безопасности может быть грязной работой. Она знала, что люди иногда прикрывают друг друга, и чаще всего это делается из лучших побуждений. Но будь она проклята, если станет одним из таких людей.

Она детектив полиции. И если ей стало известно, что совершено преступление, ее работой было расследовать его, невзирая на все возможные последствия.

Может, она и не осмелится быть прямым участником этого дела, по крайней мере на какое-то время, но она знает человека, который сможет сделать работу за нее. Если захочет.

Она всегда подозревала, что, возможно, ей придется положиться на Джона Келли, хотя бы на начальной стадии. А зная Келли так, как она его знала, Карен была вполне уверена, что он сможет придать делу широкую огласку, с ее помощью или без нее.

Келли был со своей подругой, смертельно больной. Возможно, уже покойной. И Карен понимала, что даже Келли понадобится какое-то время, прежде чем снова с головой уйти в загадочное хэнгриджское дело. Но Карен готова подождать. По крайней мере несколько дней.

Она, однако, была уверена, что система не сможет прикрыть это дело. Ни в каком случае.

Похороны состоялись через пять дней. Келли помогал девочкам с приготовлениями и обнаружил, что в течение этих четырех дней был мысленно поглощен только своим горем. И он уже не думал о том, как бы отвлечься. Мойра была мертва, и он больше не искал повода делать все, что угодно, только бы не сидеть с ней – больной. Жестокая реальность ее смерти будто собрала его чувства в фокус. И он искренне желал лишь, чтобы это случилось раньше.

Он проводил долгие часы, просто гуляя по побережью, смотрел на море и думал о своей жизни и о той жизни, что делил с Мойрой.

Он не пытался связаться ни с одной из семей, потерявших своего ребенка в Хэнгридже. Не пытался и связаться с Карен Медоуз насчет дела девонширских стрелков. И когда она все-таки позвонила ему спросить о Мойре, он быстро рассказал ей новости, сказал, где и когда будут похороны, и дал ей ясно понять, что не собирается разговаривать ни о чем более. И лишь совсем изредка он позволял мысли о Хэнгридже промелькнуть в его голове.

Разумеется, он позвонил Нику в день смерти Мойры.

– О, черт, пап, мне так жаль, – ответил Ник. – И я так хочу увидеть ее. Черт побери. Почему же я просто не бросил все дела?

– Откуда тебе было знать, – сказал Келли. – Мы не думали, что это произойдет так быстро.

Он понятия не имел, правда это или нет. Он не помнил, чтобы на какой-либо стадии болезни с кем-либо обсуждал, сколько еще Мойра протянет. Это была одна из тем, которые никогда не поднимались.

– Мне просто хотелось увидеть ее хотя бы еще один раз, папа, вот и все.

– Я знаю, сын. – И Келли действительно знал. Ник был еще одним человеком, который просто обожал Мойру. Она была женщиной, щедро одаренной способностью иметь друзей.

В день похорон маленькая часовня при крематории должна была принять толпу около ста человек для короткой службы. Так пожелала Мойра – быть кремированной. Келли была неприятна сама мысль о том, что человеческие тела сжигают, но, хотя он и знал, что желание быть кремированной упомянуто в ее завещании, он никогда не делал попытки ее отговорить. В конце концов, если уж быть полностью честным, ему не нравилась и мысль о том, что человеческие тела гниют на кладбище. В любом случае то, как именно от человеческих тел избавляются, или отправляют их на покой (эвфемизм, неизменно применяемый теми, кто имеет отношение к этому процессу), – это лишь меньшее из различных зол, думал Келли.

Тем не менее было очень приятно видеть такое количество людей. Мойра была очень общительная женщина, и она была бы рада видеть, что так много людей пришло на ее похороны.

Ник приехал из Лондона, как Келли и предполагал, на своем новом, явно выполненном на заказ, серебряном «астон-мартине». Машина была такая, что при других обстоятельствах Келли потребовал бы разрешения покататься на ней. У них с Ником была общая страсть к спортивным машинам, к британским спортивным машинам в случае Келли, и он без всякого стыда завидовал своему сыну, который был в состоянии купить почти любую машину, какую бы ни захотел.