Чтение онлайн

Теперь путешественники раскрыли свое местоположение. Пираты тут же встрепенулись, точно стая ворон, точно свора ненасытных псов.

— Вот ***! — только скомандовал Герк. — Бежим!

Бег в гору — не спуск, но скорость сама вспыхнула в избитых ногах. Ввысь! В горы! Да куда угодно, лишь бы не прямо в лапы врагам. Может, не стоило стрелять?

Снова понадеялась на себя, понадеялась, что сильнее… Пора было уже признать давно: Ваас сильнее, во много раз… Или удачливее, впрочем, это не важно, особенно, когда каменная порода сыпалась под ногами, а враги палили в темноту, пытаясь выследить контрабандиста и снайпера. Нет, они не видели в темноте, даже Ваас, наверное… Но мысли обрывались с каждым шагом, казалось, что не грунт под ногами, а болото, как в кошмарном сне, точно липкая паутина-пряжа обвила руки и ноги, не позволяя сбежать.

Все за гордыню, не иначе… Понадеялась на свою силу, на удачу, даже толком не сосчитала противников. Меткая больно стала! Но нет, жизнь не любит слишком много отличных шансов. На Вааса охотился весь остров, все ракьят, все им сочувствующие. С чего бы ему пасть от руки обычной канадской девчонки? Не с чего. Вот и наказание — бег вверх по склону без плана и цели, под эгидой одной лишь животного ужаса.

Джейс следовала последней, прикрывая, стреляя, не целясь из винтовки, лишь зря тратя патроны. Паника прорывалась вместе с каждым неудавшимся выстрелом, уничтожить главаря она уже не пыталась, она надеялась просто сбежать вместе с Герком и Дейзи, но снова шла последняя, чтобы они успели, чтобы у них был шанс, если ей не суждено…

Пираты не отставали, то над головой, то под ногами свистели пули, где-то позади разорвалась неудачно брошенная граната, неудачно для пиратов. Но взрыв оглушил всех резким хлопком. И сотни ос жужжали, вились вокруг случайными пронзающими траекториями… И сотни насекомых злых в земную ось впивались…

Комментарий к 107. Гордыней отравлен Отзывы?

Как видите – снова появился Ваас. И сейчас как раз та часть третьей части началась, где он появляться будет часто. Очень.

====== 108. Луна и солнце встали в ряд ======

Ветер в твоих волосах:

То же, что вечность назад.

Время застыло.

Луна и солнце встали в ряд.

Бежали стремглав мимо ржавой вышки, все вверх, не разбирая троп, пугая горных орлов, сидевших на самых вершинах.

Это просто ночь, это просто бег, много пуль вокруг, злой ведь человек. Пережить-прожить, повторить все вновь. Звуки — не слова. И себя не выплавить — высекай из камня.

Солнце падало стремительно в страну вечных сумерек, его ладья ломалась пополам, трещала щепками деревьев, сквозь которые продирались судорожно беглецы. Джейс ничего не высказали, а самой осознать вину… Успеется, если останется, кому осознавать. Хотя пираты, очевидно, не видели впотьмах, кто нарушил их расхищение схрона, но Ваас-то уж мог догадаться, что это вор пожаловал за своими алмазами. Или он тоже ощущал приближение… Нет, не Герка, а Джейс. Бред и реальность смешивались неровными струнами клокочущих игл стресса.

Горы высились черными громадинами, вдали истошно завывали псы, леопарды в долине выходили на охоту, в лицо ударялись ветки.

Джейс бежала, прося только одного у нестерпимо ноющих ног — быстрее, быстрее. Некому прийти на помощь, кроме этих ног. И не важно, что рядом так же, превозмогая последний предел усталости, взбирались в горы, подальше от аванпостов, друзья — им тоже никто не мог помочь. И они никому, только друг другу и то — слабовато.

Сосчитать количество врагов они не успели, но уже знали, что главарь без своей своры редко перемещается по острову. Все логично, тоже человек, тоже убить могут, это только полоумная путешественница, вроде Джейс, может в одиночку отправиться в Бедтаун. Но у нее просто не оставалось выбора. Никогда, ни разу судьба не спросила ее, чего желает она, что важно для нее. Только долг и данность — а дальше выбирайся, как знаешь, даже если не ведаешь.

Над ухом просвистела пуля, девушка инстинктивно пригнулась, беззвучно вскрикнув. Нет, к этому привыкнуть не то что невозможно — с каждым разом все хуже, все страшнее, чем больше смертей и боли видела, тем глупее казалась давняя идея покончить с собой. Да чтобы ни произошло, но не хотелось даже представлять, как этот жужжащий кусок металла пропорет кожу, мышцы, вопьется во внутренние органы. Как у Лизы… По ее воле… Нет, бежать! Бежать от этого, куда угодно, все выше, в горы, в неизвестность, на самый край, но бежать. И не до мыслей о смыслах.

Палили хаотично на слух. Приходилось уходить с тропы, Герк снова куда-то вел, но казалось, что уже не ведает верной дороги, потому что вскоре предстали пологие отлогие склоны, бугры и рытвины, из-за которых отчаянно подворачивались ноги.

Просто выжить, даже если невыносимо дальше жить, даже если невозможно остаться хоть на миг один на один с собой. Но, может, все это бред, если в минуту опасности с человека слетает людская оболочка и остается оголенным проводом, бьющий бешеными искрами, инстинкт зверя, которого беспощадно преследует охотник?

Солнце доставало меч, но змей плевался ядом, прожигая сталь насквозь, и трезвон этой битвы пронзал людской слух на земле, прошивая ночь нестерпимым гомоном выстрелов.

Беглецы поминутно оглядывались, Джейс не понимала, как они еще не сорвались в пропасть, особенно, когда исчезло даже подобие тропы. Даже пираты не слишком рьяно теперь лезли за ними, а под ногами скользили камни. И хотелось уцепиться за траву, за воздух, за чистую жажду жить. Но жить — не быть: можно всю жизнь выживать, так и не узнав бытия, потому что в нем нет цели. Но почему-то не желают просто так прощаться с этой ломаной нитью судьбы, не любят слепым нормам ее передавать под ножницы. И каждый день — дамоклов меч, и каждый день висит топором гильотины. Над миром всем песками времени негромко просыпаясь сквозь пальцы, уходя в землю и на небо. Но лишь бы души в камни не ушли, а то казалось, что камень душит, тяжелый валун прямо под грудиной, где поет птица души. Осипла давно, крошечная птица с оборванными крыльями, с вырванным языком, с окровавленным сердцем снаружи. Но нет — только воздух рвал в клочья легкие, хуже, чем на самой сложной и длинной трассе в самой яростной гонке. Страх, паника — вот оно, настоящее соревнование, когда один противник. Даже не Ваас. Гибель.

Руки и ноги дрожали, но пружинили от камней, когда приходилось фактически перелетать вдоль склонов там, где разве только горные козлы отваживались ходить. Тело двигалось само, разум уже отказывался все это понимать. Камень — будто великан с руками, а луна на небе — глаз змея. Под ногами пропасть — будто бы и близко, даже и не страшно. Если станет страшно хоть на миг, так настанет смерть, чаще ведь от страха. Страх подкашивает ноги, сбивает с дороги. Райли от страха повернул к врагам… От страха ли… «Лиза… Лиза, моя Лиза»… Призраки, голоса, острые грани травы, режущие сознанье, трава выше неба, крестом пропоротого насквозь вопросом страданий без назначения. Голоса на краю бездны, где вдоль горы стлалась узкая лента дороги. Только выстрелы стихли — уже легче.

Зато пираты потеряли след, не думали, что Герк найдет тропу, вернее, груду камней высоко над дорогой. Только Джейс уже мучили галлюцинации, ей казалось, что Ваас выследит ее, из-за нее, найдет, учует, как навья. Не просто же так мерещился он в каждом облаке, в каждой тени, в каждом камне, точно насквозь пропитав своим духом безумия весь остров, гниющим духом…

Пока ползли вдоль горы, не ведая, в какой миг оборвется этот путь и что делать дальше, Герк тихо матерился, Дейзи поминала всех святых и грешников, Джейс молчала, остервенело вцепившись в винтовку, боясь задеть каждый камень, чтоб не сорвался, не загремел, не выдал. И так уж бед наделала… От немедленной расправы спасло только некоторое расстояние и расположение болотца в низине. Так появился призрачный и томительный шанс на избавление, шанс, ради которого рискнули всем. Чтобы выжить, рискуют жизнью, чтобы выжить – порой гибнут. Камень-птица не поет, камень-птица лишь стучит кровью в ушах, тьмою в глазах.

Мир ударялся во взгляд непропорционально большими линиями, искажения, плеткой полосующими склоны лунного света, а в шорохе листвы одиноких деревьев, разбросанных по косогору, чудились шаги врагов. И больше всего, как оказалось, угнетало сознание того, что Герк тоже без понятия, куда теперь бежать, он-то считал, что успеет опустошить свой схрон до прибытия пиратов. Но, выходит, права была Цитра… Проклятая, Великан, приносящая несчастья… Или это слова Цитры прокляли, обломали веру в себя, облили дегтем и подпалили болящие остатки крыльев, чтобы душа мучилась в огне, чтобы сжималась от своей мнимой порочности. Мнимой? Непорочных убийц не бывает. Но откуда тогда легенды и притчи о солдатах, что пополняют армию ангелов, чтобы продолжать борьбу со злом вечно, потому что нет ей конца. Может, так и устроен мир, может, никогда не случится той золотой эпохи, когда не надо никуда бежать, когда не разрушают последние прибежища, когда не отнимают последнее, нажитое непосильным трудом, когда не убивают ближних ни за что… Но если не настанет, если везде только вечная война, то для чего вообще перескакивать через пропасти, для чего бежать куда-то, стремясь спастись?