Чтение онлайн

Первая волна схлынула, заверещав от ожогов, и устремилась за деревья. Им на смену пришла вторая волна, не менее многочисленная, но она замерла в нескольких шагах от нас.

Казалось, шишки-броненосцы заполнили всё подножие леса, слушая завывание огненных вихрей в моём защитном куполе.

Они сидели на земле, на скалах, на корнях, шевеля колючей чешуёй и двигая щупальцами… И хоть у этих броненосцев не было глаз, я прекрасно чувствовал на себе жадный и голодный взгляд.

Даже не знаю, что меня больше страшило. То, что мы в смертельной ловушке, или то, что долго применять такую мощную магию мне нельзя. А впрочем…

— Громада, какого хрена ты творишь? — Виол ошарашенно глянул, как я уселся в позу лотоса.

Я только поморщился. Ещё никто в мире не пытался поднять ранг, активно используя в этот же момент магию, ведь контуры должны находиться в покое.

Но если нам всё равно погибать, то чем Бездна не шутит?

Так-то для Тёмного Жреца ничего удивительного в такой активной медитации нет. В своём мире для увеличения силы и поднятия ранга мы ныряли во Тьму, а пребывание в таком агрессивном месте трудно было назвать спокойным.

«Нас же… час… бьют…».

Возмущённый крик Виола потонул в шуме морского прибоя — это мои варварские мозги чуть не свалились в долгожданный сон. Самый ответственный момент для неопытного мага, иначе вместо тренировочной медитации можно просто продрыхнуть…

Я подхватил засыпающий разум, начиная дробить мысли и пуская их на самотёк. Это не мысли, это река, за которой я наблюдаю, сидя на берегу… В этот момент я остро почуял себя Всеволодом, потому что для горячего и вспыльчивого Малуша такое состояние было редкостью.

Вообще, высшее мастерство — это остановить мысли, но сейчас это было сложно сделать, ведь приходилось тратить часть разума на то, чтобы поддерживать заклинание. Осталось только отстраниться, позволив суетному мозгу суетиться чуть в стороне.

Бросские мозги, кстати, удивили меня. Мне, как бывшему Тёмному Жрецу, было привычнее ничего вокруг себя не представлять… Зачем, если всё равно погрузишься в Вечную Тьму, где не видно ни зги?

Но я, видимо, переборщил с образами мысленной реки, поэтому и вправду ощутил себя на берегу, усыпанном голышами. Вокруг царила сверчащая ночь, впереди плескалась бурное течение и прямо над водой летали светлячки.

За моей спиной и на другом берегу высились сосны… Обычные сосны, с обычными шишками, которые совсем не хотели воткнуть семя в любое живое существо.

Вдали, прямо над верхушками сосен высилось Древо. Его крона волновалась мерцающей листвой на невообразимой высоте, смешиваясь со звёздами. Млечный Путь казался ворохом осенних листьев, которые порыв космического ветра сдул и медленно уносил во Вселенную…

Что-то мысли у меня слишком чёткие для бросса. А ещё запах хвои… Звенящая река… Громкие сверчки… Покатые и острые камушки под пятой точкой…

Я снова уставился на далёкое Вечное Древо, вдыхая всей грудью воздух. Всё вокруг звенело от силы и мощи, которую излучало великое дерево, растущее сквозь миры.

Смердящий свет, это слишком детально для медитации! Кажется, подхватив засыпающий разум, я перестарался и перебросил его сразу в божественное провидение.

Я тут же поднял руки, чтобы рассмотреть их. Это первое действие любого адепта, входящего в контролируемое сновидение.

Бледные, с тонкими пальцами, это были руки Всеволода, не Малуша… Правая рука была с лёгкой синевой, намекая, что она так и не стала заново частью хозяина. К счастью, её хозяйка пока томится в неведомом мне мире, где можно получить силу бога.

— Какого… — вырвалось у меня, и я вздрогнул от своего голоса. Прошлого моего голоса, который уже не слышал несколько недель.

Краем глаза я увидел движение и повернул голову… Мне стоило огромных усилий, чтобы не отстраниться от громадной морды волка, чья скалящаяся морда висела в паре сантиметров от моего лица.

Белые клыки едва ли не сверкали на фоне кромешно чёрной шерсти, как и яркие красные глаза. Шерстинки у существа то ли дымились, то ли каждая испускала Тьму, и от этого казалось, что существо потихоньку испарялось.

Хотя, конечно, никуда оно не испарялось, а скалило зубы, обнюхивая меня. Размером его голова не уступала мне, и было ясно, что если эта помесь цербера и Дымящегося захочет меня сожрать, пастью он клацнет всего раз.

Так вот как будут выглядеть щенки Кутеня…

— Сумрак, уйди, — раздался трубный, но слегка уставший голос.

В тот же миг Сумрак то ли испарился, то ли так быстро рванул — я не смог отследить движение, рангом ещё не вышел.

На берегу стоял бросс-великан, и я уже знал, что это Хморок. Огромный, с копной неожиданно белых волос, в два раза больше Малуша. Он был закован в доспехи, так же чадящие Тьмой.

Хморок опёрся Губителем о голыши, потом уселся сам. Под древним богом мрака и смерти камни жалобно захрустели, крошась и принимая удобную для громилы форму, будто тот уселся на мягкую кровать.

Странное это было ощущение… Даже сидя, он был выше меня в два раза, и мне приходилось задирать голову, чтобы взглянуть богу в глаза. И в то же время здесь работали законы божественных видений, и мы сидели вровень.

Я даже не стал задумываться, как всё это работает, а лишь молча ждал, что скажет божество. Но тот молчал…

Его топор, именуемый Губителем Древа, был огромен. Я пытался рассмотреть сверкающие камни на обухе, но лезвие ускользало от меня, то и дело разлетаясь на осколки, звенящие по голышам.

Боги ведь вне времени, а это значит, что не важно, когда Хморок ударит по Древу… Произойдёт это завтра, или случилось вчера, но лезвие топора теперь существовало одновременно в двух состояниях. Целое и расколотое.

Когда на моих глазах лезвие в очередной раз рассыпалось, я проводил взглядом белый камушек. Он проскакал по голышам и исчез в бурном течении.

У меня уже есть чёрный камень, позволяющий заглянуть в самые тёмные глубины души. Другой камень, белый, по легендам вернёт божественную силу Хмороку…

— Глупец, — сказал бог мрака, и его голос легко перебивал даже шум реки, — Если бы сила бога зависела от такой мелочи, то какая же это сила?

Я почувствовал, как во мне поднимается злость, и даже удивился — немного позабыл, когда в последний раз так злился. Нет, Малуш всё время злился, но это была другая злость. Пылающая огненная ярость… По любой причине он мог взорваться гневом, правда, так же быстро потухал.