Чтение онлайн

Нам всё же довелось разок глянуть на Камнелом, когда дорога вывела к перекрёстку на вершине одного из холмов.

Странный был этот город, облепивший гору и сделавший её похожей на неказистую пирамиду. Казалось, что улицы не построили, а буквально вытесали на склонах — домики располагались на террасах друг над другом, иногда соединялись между собой, превращаясь в причудливые изогнутые строения. Над некоторыми крышами нависали высокие обрывы, на которых тоже громоздились дома, и тут и там всё было окутано выдолбленными в скалах лестницами.

Стало ясно, что город сам был построен на месте уже давно разработанных карьеров, и что там без карты или местного легко заплутать.

Холмы вокруг были буквально изгрызены карьерами, над некоторыми поднималась типичная для каменоломен пыль, и до нас изредка доносился звон металла. Кутень, подлетевший ближе, показал мне, что и в городе ещё кипела жизнь, несмотря на катящееся к закату солнце.

Венчал город-гору небольшой замок, которому даже стен для защиты не требовалось. Неприятельское войско, пока доберётся к нему по такому лабиринту, наверняка с голоду помрёт.

— Замок посадника, — показал Виол, — Здесь всем управляет Глеб Каменный, его сам Могута править поставил ещё лет двадцать назад.

— А как он относится в барду Виолу Сладкопесенному? — прищурившись, спросил я.

— Кхм… нам туда, — Виол показал в сторону, — Углеяр тут неподалёку, но выйдем к нему только после заката.

И живенько почесал вниз по склону, где дорога снова ныряла под кроны елей.

Из-за обилия гор и холмов, поросших деревьями, темнело тут очень быстро. Поэтому ещё до заката стало так темно, что дорогу было почти не разглядеть, и пришлось вызвать на ладони небольшой огонёк.

Света он давал мало, поэтому мне решил поиграться с внутренними контурами, изучая, при каких условиях мой огонь будет не жечь, а ярче светить. Это было полезное занятие — использование магии в таких малых дозах, ведь именно оно как нельзя лучше поднимает мастерство, заставляя чувствовать всё более тонкие грани.

Послушав мои рассуждения, Креона тоже вызвала на ладони огонёк, только синий и очень холодный. Он заливал округу едва заметным голубым сиянием, и чародейка, чуть отстав от нас, тоже принялась усердно добиваться большей яркости от ледяного пламени.

— Похвально, — кивнул я, поглядывая на успехи чародейки.

— Хладочара, зачем тебе это? Ты же чародейка холода, тебе другие умения развивать надо.

— Гусляр, а на кой ляд тебе ноги? Ты же пальцами играешь.

— Да я и ногами могу, показать?

— Я пока видела только, как ты лютней играешь по головам упырей…

— А вот это было жестоко, прохлада души моей!

Я усмехнулся, слушая перепалку барда и чародейки, потом попытался подлить в своё пламя немного воздушной магии. Огонёк затрепыхался, и дорогу стало видно немного лучше. Это было жульничество, если сравнивать меня с Креоной, но я же не виноват, что владею ещё одной стихией?

Небольшой успех вызвал у меня такой приток гордости, что стало даже смешно — я ведь уже младший магистр, пятый ранг, а радуюсь такой мелочи.

Рядом ехал Лука, восседающий на Бам-баме. Подмигнув мне, он поднял молот и залил всю дорогу таким ярким светом, что пришлось прикрыться рукой. В лесу испуганно загалдели животные, сорвались с веток птицы, и даже Виол с руганью споткнулся.

— Ой, — юный паладин с виноватым видом пригасил свет.

Я похлопал его по плечу.

— Неплохо. Но суть тренировки не в том, кто ярче посветит, а в том, чтобы использовать силы вот столько, — я показал щепотку между пальцами, потом развёл руки, — а результата получить вот столько.

Лука задумался, глядя на свой молот. Для него магия света была естественна, и его внутренний источник, связанным с самим Древом, огромным. Он явно не задумывался над тем, что умения надо как-то контролировать, а силу экономить.

Над этим никто не задумывается, пока не встретит противника сильнее и ловчее.

Всё же, сосредоточившись, мальчик направил молот вперёд, пытаясь вызвать света ровно столько, чтобы хватило только разглядеть щебень под ногами. У него и это легко получилось, но Лука явно хотел чего-то большего, поэтому попробовал сузить свет в тонкий луч.

— Кто-то кричит, — Виол встрепенулся, прикладывая руку к уху.

И тут же в мой разум влез Кутень, который, как всегда, разведывал впереди дорогу. Он показал мне небольшую деревушку, всего в несколько домов, расположившуюся в низине у подножия холма, изрытого несколькими шахтами.

Цербер со склона наблюдал, как дымит какое-то строение, похожее на амбар — дым густо сочился через крышу и закрытые окна. Рядом посреди ночи бегали люди с вёдрами, поливая каменные стены амбара и горящую дверь.

Истошно лаяли собаки, кричали и ругались люди. Кажется, что-то случилось с ручьём — он пересох, воды в нём просто не было, и люди выскребали между галькой последнюю влагу.

Потом возбуждённый гомон деревенских прорезал детский крик ужаса, и шёл он из амбара. Люди пытались пробиться внутрь, но кто-то застопорил ворота и поджёг их. Огонь только больше разгорался, никак не поддаваясь жалким усилиям его потушить.

Очнувшись от видения, я переглянулся с Виолом.

— Девочка кричит… — только и произнёс бард.

— Смердящий свет! — выругался я и с разбегу залетел на склон, нависающий над дорогой, — Поспешите!

Путь к деревне петлял, огибая невысокий холм, поэтому я побежал самым прямым путём, мысленно приказав Кутеню проникнуть в дымящийся амбар и найти там ребёнка.

Пока я двигался к деревне, лавируя между деревьями, цербер уже влетел в горящее здание, и мне пришлось снова выругаться. Оказалось, в амбаре хранился уголь, и громадная куча как раз начала заниматься огнём.

Кутень быстро нашёл девочку лет двенадцати, ровесницу Луки, которая оказалась привязана к столбу на чердаке, как раз над основным складом угля. На последний крик у девчонки явно ушли все силы, и она потеряла сознание от густого бурого дыма, лезущего сквозь щели в досках и заполнившего весь чердак.

Цербер клацнул зубами, перегрызая верёвку и, аккуратно ухватив девочку за воротник, быстро потянул её в соседнее помещение. Кто-то замуровал все двери и окна в амбаре, и Кутень, положив ребёнка, бросился на ставни, закрывающие чердачное окно.

В последний миг я, словно почуяв беду, стегнул по разуму цербера: «Нельзя!»

Тот уже почти выбил ставни, прыгнув на них, но в последний момент обратился в бесплотную тень, проскочив препятствие насквозь. Мне в мысли прилетел его возмущённый рык: «Сам-сам-сам?»