Чтение онлайн

– А, давай.

Старик, проливая мимо, налил Вике чаю в стакан.

Вика взяла печенье, хрустнула, сделала глоток.

– Вы же были сельским участковым?

– Да.

– Расскажите об Аглае Петуховой.

– Аглая Аристарховна? Помню хорошо, как же. Шила она, моей жене платье сшила, костюм, пальто, еще что-то там, ох как радовалась покойница! Руки, говорит, у нее золотые, из ничего вещь сделает. Нас-то, говорит, ничему доброму не учили...

– А ее дочь Анна?

– Тут неприятная история вышла. После смерти Аглаи Аристарховны подходит ко мне Аннушка и говорит: «Николай Дмитриевич! У нас пропали ценные вещи». А я говорю: «Что за вещи? Пиши заявление, разберемся». Она постояла, помялась и говорит: «Да, так, ерунда. Извините, что побеспокоила». И ушла. Не стала, значит, шум поднимать.

– А фамилию Анны не помните?

– Нет, столько лет уж прошло.

– А про вторую, родную дочь, вы ничего не слышали?

– От жены узнал. Кто-то из баб ей сказал, что у Аглаи и родная дочь была, в лагере родила, забрали у нее девочку. Я как-то у нее спросил: «Аглая Аристарховна, Вы не пытались разыскать дочь?» Она говорит: «Мне и искать не надо было. Она уж умерла». И все.

Значит, точно, девочку забрали ее родственники.

– А какие вещи, Анна не говорила?

– Нет.

– А за кого она замуж вышла, Вы не знаете.

– Точно не помню уже. Много лет прошло. Что-то с тюрьмой связано: то ли уголовник, то ли тюремный охранник. Да, как-то вроде так...Как-то так Аглая намекнула, мол, теперь вот и Аннушка навеки с тюрьмой связана... Я спросил: «Как так?». Она отвернулась и ушла...

– А Аннушка тоже ее родня была?

– Да, вроде троюродная что ли, она говорила... Седьмая вода на киселе, но все равно не чужая...

– А сколько лет Анне было, когда приезжала?

– Да не помню уже, может, лет сорок...

– А у нее сын был?

– Да, был...

– А сколько лет ему тогда было?

– Не знаю...

– У Аглаи же были дальние родственники?

– Она сказала, умерли уж все...

Вика поблагодарила Митрича и пошла домой.

Итак, вещи были настолько ценные, что Аннушка даже хотела обратиться в милицию. Но не сделала этого. Почему? Что ее остановило? Коля, младший сын Михайловны, ныне Максимыч... Тогда ему было лет двадцать. Не мог ли он стащить эти вещи и спрятать их в кустах? Но кто-то другой увидел это или нашел вещи случайно, та же Нюрка. Или он сам подарил ей вещички. Но может, среди украденных вещей было что-то, еще более ценное?

Родная дочь Аглаи... Выходит, ее и правда забрали дальние родственники Аглаи, если она знала, что та умерла. Как жалко! Вика тяжело вздохнула... Но была ли эта девочка дочерью Петра, ведь у Аглаи был еще и первый муж? Теперь уж никогда не узнать...

Александра, как всегда, забрала Вику с Ларой из деревни воскресным вечером. Она выглядела какой-то странно притихшей, словно пришибленной.

После того, как Лару отвезли в городскую квартиру, приехали в особняк.

– Мне нужно с тобой посоветоваться, - сказала бывшая свекровь.

Вика удивилась. Обычно она спрашивала совета у бывшей родственницы.

Странное дело! Муж для Вики так и не стал своим, а вот со свекровью она постепенно сблизилась, особенно после того, как мужа не стало. Александра постепенно перестала быть чужим человеком и стала ближайшей родственницей! Из Александры Александровны, она постепенно стала для нее Александрой, а теперь и вовсе Сашей, словно старшая сестра. Несмотря на разницу почти в четверть века!

– Я беременна, - сказала Александра.

Вот, все думаю, как быть...

Бывшая свекровь вздохнула. Суровая предпринимательница выглядела, как школьница, признающаяся матери, что залетела... Вот так поворот!

Вика не колебалась ни секунды.

– Оставить, конечно! Даже не раздумывай. Иначе потом всю оставшуюся жизнь будешь жалеть... Я буду тебе помогать. И Лара тоже. И мама... А Бобику будет вроде как брат или сестра!

Действительно, как дядя или тетя может быть младше племянника!

– Спасибо, моя дорогая, - женщины обнялись. - Чтобы я без тебя делала?

– Мы, девочки, должны помогать друг другу!

Александра и Вика засмеялись и сели пить чай.

Человек лежал в постели и мечтал. Он мечтал о юной рабыне, покорной, бессловесной, раболепной, не смеющей поднять глаз на хозяина. Чтобы в голове ее крутилась одна-единственная мысль: «Как угодить господину?!». Он представил ее себе с цепью на ноге или шее, плеть, висящую на стене, и мгновенно возбудился. Шелковые ушки, бархатная попка... Такая прелесть!

Вынырнул из фантазий и вздохнул. Конечно, сейчас найти такую девчушку невозможно, но можно перевоспитать, все необходимое для этого у него есть. Он усмехнулся. Жена его давно не интересовала как женщина. Она стала для него, как родная сестра, какие уж тут мысли о сексе... К тому же она была не слишком юной и уж совсем не раболепной... Бывало, даже оплеухи ему отвешивала. Он не обижался: во-первых, за дело, во-вторых, она была такой хрупкой, беззащитной, ранимой, что сердце сжималось от жалости. А уж перед критическими днями у нее и вовсе начинались истерики, плаксивость, капризность, повышенная обидчивость. Что ж поделаешь, против природы не попрешь. Привык уже...

Он вспомнил, как ее второй любовник вылетел в нетрезвом виде с девятого этажа, и усмехнулся. Красивый был полет, правда, недолгий. Нужно уважать порядочных женщин, чужих жен. Нужно выполнять обещания...

Да, в городе больше возможностей для фантазии, не то что в этой глухомани. Сюда пришлось переехать после смерти его бездетной тетки: в городе жену совсем замучила аллергия. Здесь же, болезнь практически отступила.

Химичка Елена Ивановна шла на работу. Было темно и холодно. В одной руке учительница несла сумку, другую она держала в кармане куртки. Молодая женщина шла по первому снежку и думала, как же хорошо, что она совершенно охладела к Сергею. И это чувство свободы было ей приятно, она чувствовала удивительную легкость, схожую с птичьим парением. Когда учительница проходила мимо заброшенного дома, из кустов внезапно вынырнула крупная темная фигура и набросилась на женщину.

Человек, а это был здоровенный мужик, прижал ее руки к телу, словно гигантскими клещами сжал Елену, так, что стало трудно дышать. Почти одновременно он впился в ее губы слюнявым ртом, пахнущим перегаром и табачищем. Сумка полетела на землю. Вначале женщина растерялась, но ненадолго. Как только здоровяк на мгновение прервал поцелуй, чтобы сделать вдох, Лена резко закинула голову назад и изо всех сил ударила его головой в лоб. Тот слегка ослабил хватку, и молодая женщина мгновенно выхватила нож, который она несла в кармане куртки. Перед ней был враг! Не раздумывая, учительница ударила нападавшего в живот. Тот охнул и выпустил женщину. Откуда было ему знать, что химичка в обычной жизни могла быть ленивой, расхлябанной, невнимательной, но в минуты опасности она не только не впадала в панику, а, наоборот, мгновенно мобилизовывалась, проявляя завидное хладнокровие. Лена со всех ног бросилась к школе, не выпуская из руки нож.

Добежав до школы, она из учительской вызвала полицию, сообщив о нападении маньяка. Директор Михаил Петрович, учитель биологии, его жена-историчка Наталья Федоровна, математик Сергей Михайлович с женой-русичкой Ларисой Юрьевной и хорошенькая англичанка Верочка, пришедшие сегодня в школу чуть раньше химички, не сводили глаз с окровавленного ножа, который та, вбежав, бросила на стол. Приехала полиция. Елена дала показания. Нападавшего она в темноте не рассмотрела, зато хорошо помнила, что это был очень крупный и сильный мужчина. Ей просто чудом удалось вырваться. Учителя с удивлением узнали, что Елене Лоскутовой не выдвинуто никаких обвинений в связи с ношением ножа. Во-первых, учительница пояснила, что несла его, чтобы порезать на работе пирог, сыр и фрукты, которые она несла в сумке. Во-вторых, несмотря на солидные размеры, нож имел слегка искривленную форму, и лезвие по отношению к черенку отклонялось под небольшим углом. И потому этот тесак не считался оружием!