Чтение онлайн

– Какая, в общем-то, разница?.. Мне сегодня мерзко. Сколько прошло времени?
– хрипло спросил он.

– Слишком много! Свет наших звезд давно уже не видно даже в самые мощные телескопы...
– ответил Шу. Он, словно пытаясь взять реванш за то, что его только что грязно использовали, грубо овладел рыжеволосой девицей, намеренно пытаясь причинить ей боль. Девушка закричала, и Шу, схватив ее за волосы, уткнул в подушку.
– Ты мешаешь говорить, - раздраженно сказал он, резко двигая бедрами.

– Почему же ты мне ничего не говорил раньше?
– не обращая внимания на занятие друга, спросил Ра.

– Это я не говорил?
– глаза Шу возмущенно сверкнули, а бедра заходили еще быстрее.
– Да ты разве когда-то меня слушаешь?

– Не помню...
– выдохнул Ра.
– И что, думаешь, я зашел слишком далеко?

– По-моему, ты стал одержим! Поверь мне, однажды после очередной попойки ты просто не проснешься! И это то, к чему ты шел? То, ради чего ты, рисковал жизнью, удирая от пиратов?

Ра сердито воркнул.

– И что же здесь плохого? Я не заметил, что бы ты гнушался нашим обществом!

– Послушай...
– дыхание Шу участилось и отяжелело. По его телу пошли судороги, глаза закатились, и он громко закричал, не в силах сдержать в себе волну наслаждения. В этот же момент девица замычала в подушку и, обмякнув, упала на кровать. Шу пару раз шлепнул ее по заду, который только что послужил ему средством мщения, и сел рядом с фалконцем. К нему тот час подплыла пара фурий, чтобы обмыть его плоть и время от времени прильнуть к ней губами. Шу застонал от блаженства.

Ра усмехнулся и вышел, обернув вокруг талии широкую простыню. Он подошел к зеркалу, внимательно вглядываясь в отражение.

– Ну, так что там ты хотел сказать?

– Я не вижу ничего плохого в твоих игрищах, - с трудом разлепляя глаза, ответил Шу.
– Только ведь все это можно абсолютно нормально совмещать с обычной жизнью! Ты же помешался! Да и оргии твои уже не такие, как раньше. Подумай! Взгляни на меня. Я не страдаю из-за того, что мне нужно делать перерыв от твоих забав. Если чего-то слишком много - оно рано или поздно начинает приедаться. На мой взгляд, ты тоже стал больше времени уделять вину, чем своим подопечным...

Хорахте разочарованно смотрел на себя в зеркале. Не спасал даже идеальный торс Лоск и шарм, которыми он так всегда гордился, исчезли из его облика бесследно. Перья растрепаны, словно после петушиного боя, пустая черная глазница... Он не помнил когда и как убрал новый глаз. Сердце вздрогнуло, а рука взметнулась к пустому месту, случайно задев висящий на шее объемный медальон на золотой цепочке... Ра облегченно выдохнул, но где-то внутри закралось сомнение: "Не рассказал ли он случайно кому-то свою тайну..?" Он ничего не помнил. И ему совсем не нравилось отражение. "Нужно возвращаться", - подумал он, но рука привычно взяла протянутый бокал вина, и его сознание снова растворилось в пьяном дурмане...

В следующий раз Хорахте очнулся от невыносимой боли. Из груди вырвался глухой птичий крик, но открыв глаз, он блаженно воркнул, забыв о неудобствах и страдании.

– Ты...
– прошептал он, едва слышно, и протянул руку к видению.
– Ты снова здесь... ты всегда приходишь лишь во сне...

Он провел кончиками пальцев по Ее лицу, едва касаясь его. Она казалась удивленной.

– Что ты делаешь?
– спросила Маат.

– Пытаюсь дотронуться до тебя. Это не всегда получается. Хотя сейчас я чувствую тебя, словно наяву... Ненавижу этот сон! Но, просыпаясь, боюсь, что он больше не повторится. Ты не представляешь, как бы я хотел избавиться от этого чувства... Но даже в забытьи ты не даешь мне покоя! И самое мерзкое, что эти моменты слаще, любых реальных наслаждений. Я бы спал вечно, если бы знал, что ты никогда не покинешь моих видений... Но ты исчезаешь, мое сердце рвется на части, и каждый раз я умираю. Это больно... Ведь умерев, я снова и снова жажду твоего появления, как наркоман жаждет опиума, и кажется, я просто схожу с ума...

Глаза девушки округлились от удивления.

– Знаешь, я тоже думаю, что ты сошел с ума, - нерешительно произнесла она, отстраняя свое лицо от его руки.
– Подожди... я позову кого-нибудь...
– она растерянно посмотрела по сторонам...
– Имхехтеп! Кто-нибудь! Он очнулся!

Тысячи острых жал одновременно вонзились ему под кожу. Ра одернул руку и, не мигая, уставился на растерянную девушку, а та, пятясь от него к выходу, громко звала помощь.

– Так это не сон?
– спросил он, с ужасом осознавая, что только что наяву открыл перед ней свою слабость.

– Хотела бы я, чтобы это был сон...
– ответила Маат странным низким голосом, - хотя...

Она смотрела по сторонам, избегая взглянуть в глаза фалконца.

В комнату ввалился громоздкий Имхехтеп, и до Ра стало потихоньку доходить, что он в лазарете.

– Очнулся?
– доктор бесцеремонно отодвинул Маат, и не глядя на нее, грубовато спросил.
– А что ты здесь делаешь?

– Я... я...
– заикаясь, ответила та рассеянно, - не помню... Я зашла... а он... лежал так тихо... я подумала он умер, нагнулась посмотреть... а он... он... совсем наоборот...

Ра закатил глаз. Он хотел умереть. Прямо сейчас. Немедленно! Такого позора он не представлял себе даже в самом дурном кошмаре.

– Что, красавчик, ожил?
– усмехаясь, спросил Имхехтеп.
– Да, силен ты дружище! Давай, открывай глаз. Где второй-то? Посеял?

Ра непроизвольно дернулся.

– Нет глаза?

Его дыхание участилось.

– Но ничего, не переживай!
– легонько похлопал его по плечу добродушный старик.
– Сделаем тебе новенький.

– Медальон?
– не обращая внимания на слова Имхехтепа, прохрипел Ра.
– У меня был какой-нибудь медальон? Я смутно помню... мне нужно его найти.

Ра попытался встать, но провода, соединяющие его с приборами, и слабость не позволили ему даже слегка приподняться.

– Найдем, все найдем! Ты поправляйся. С того света тебя достали! Но теперь уже все. Очнулся - значит, жить будешь. Но больше травить собственное тело, я тебе не позволю. Будешь ходить под моим личным контролем. И к девицам своим бегать - только по моему разрешению. Понятно?

Имхехтеп проверил контакты, чтобы не пропустить ничего важного, затем похлопал себя по карманам и достал оттуда золотую цепочку.

– Ты это искал?

Ра успокоился только после того, как Имхехтеп положил драгоценность в его ладонь.