Чтение онлайн

–  Пожалуй, вместо театра стоило водить вас в кино. На фильмы типа «детям до шестнадцати», - пробормотал он наконец.
– Вам катастрофически недостает образования.

Кина открыла было рот, чтобы ответить, но прежде чем на ум пришла в должной мере язвительная реплика, Николас схватил ее руку и прижал ладонь к своим губам. Это было настолько неожиданно, что у Кины заколотилось сердце. Николас смотрел ей в глаза не отрываясь, и Кине показалось, что она уже никогда не сумеет перевести дыхание.

Николас провел ее рукой по своим губам и щеке, по-прежнему цепко глядя ей в глаза, словно любуясь какой-то редкой красивой вещью.

–  У меня неплохая фантазия, - тихим, вкрадчивым шепотом сообщил он, притягивая ее чуть ближе к себе.
– И до сих пор я не слышал ни одной жалобы. Хотите сами убедиться?

Сердце Кины по-прежнему бешено стучало, будто пыталось вырваться из груди. И вместе с тем она была не в силах отвести от него взгляд. Внезапно на нее нахлынул безумный, необъяснимый страх.

–  Трусишка, - прошептал Николас, заметив в ее глазах выражение ужаса.
– Неужели вы действительно так меня боитесь?

Кина прочистила горло.

–  Я голодна, - солгала она.

–  В каком смысле?
– с ехидством поинтересовался Николас.

Кина вырвала руку из его ладони и забилась в дальний угол, метнув на него яростный взгляд, словно маленький злобный зверек.

–  Да вам просто цены нет, - хихикнул он.
– Вы что, думаете, я собрался приставать к вам прямо при Джимсоне?

–  Джимсона учили не замечать таких вещей, - возразила Кина, слегка задыхаясь.
– И не надо развлекаться за мой счет.

–  Ничего не могу поделать. Вы так забавно клюете на приманку!
– Он осторожно наклонился к ней.
– Интересно, за все эти годы вы когда-нибудь задавались вопросом, какой поклонник из меня бы получился?

Кина отвела взгляд и немного помолчала.

–  Да, - ответила она наконец, потому что не привыкла лгать Николасу.

–  Ну и что же?
– упорствовал он.
– Что вы думаете по этому поводу?

Кина взглянула на него с непривычной застенчивостью.

–  Что с вами было бы тяжело, - усмехнулась она.

Николас негромко рассмеялся.

–  А еще что?
– продолжал настаивать он.

Кина пожала плечами.

–  Что вы были бы нежным, - тихо сказала она, встретившись с ним глазами.
– Терпеливым. Но немного грубоватым.

–  И совсем нетребовательным? = Вопрос был задан спокойным тоном, но в нем чувствовался какой-то потаенный смысл.

–  А вы такой и есть?
– невольно спросила Кина.

– Это зависит от женщины, - ответил он.
– Да, я могу быть терпелив. И нежен, если хочу этого.

–  А какой… какой, по-вашему, должна быть женщина?
– прерывающимся голосом спросила Кина.

– Николас взглянул на нее потемневшими глазами. На его лице все явственнее читалась неясная ей душевная борьба. Кина прежде никогда не чувствовала подобного напряжения при их совместных беседах.

–  Дворец, сэр!
– Учтивый голос Джимсона предал их затянувшееся молчание.

Автомобиль остановился перед шикарным рестораном Кина с облегчением перевела дух, недоумевая что же это на нее нашло и как она осмелилась задать подобный вопрос. «Должно быть, это у меня, издержки возраста», - почему-то подумала она, дожидаясь, пока Николас подойдет и откроет дверцу с ее стороны.

–  Думаю, нам предстоит кое о чем побеседовать, когда я вернусь из Парижа, - заметил он по дороге к ресторану.
– Это пойдет на пользу нам обоим.

–  Вы, должно быть, хотите, чтобы я сделала несколько моделей для вашего гардероба, - предположила Кина с шутливым энтузиазмом.
– Что-нибудь шикарное, но изящное, что подошло бы к этому автомобилю. Честно говоря, боюсь, такая работа не для меня, но…

–  Черт бы вас побрал!
– Николас против воли расхохотался.
– Пойдемте, съедим что-нибудь, иначе примусь за вас!

Пока они расправлялись с омаром, булочками с маслом и густым красным вином, Николас явно уделял Кине куда больше внимания, чем ужину. Поднося ко рту кусок бифштекса, она внезапно застыла и взглянула на него через стол, накрытый белой скатертью.

–  Почему… почему вы так пристально на меня смотрите?
– спросила она, как-то странно хихивнув.
– Боитесь, что я попытаюсь вынести столовое серебро?

–  Вы похожи на фею, - задумчиво пробормотал он в ответ.
– Это озорное личико, дразнящие, чуть раскосые глаза, маленький ротик! Вы совершенно не вписываетесь во всю эту обстановку, но я заметил это только что.

–  Мне двадцать семь лет, - напомнила ему Кина, - и едва ли я буду лучше выглядеть где-нибудь в лесу под кусточком.

–  Двадцать семь, - ровным тоном повторил Николас и сощурил темные глаза.
– А на вид вам можно дать вполовину меньше.

–  Это вам кажется, потому что вы сами слишком стары, - объяснила Кина с деланной серьезностью.
– Вы вступаете в тот золотой период, когда кости начинают скрипеть, а глаза туманит пелена воспоминаний…

–  Черт побери!
– рявкнул Николас.
– Заткнитесь!
– Его голос, всегда безупречно хладнокровный, внезапно задрожал от гнева.

–  Это было так неожиданно, что Кина немедленно умолкла. Она с самого начала постоянно поддразнивала Николаса и нередко шутила насчет его возраста. И он всегда смеялся. Но сегодня вечером она впервые задела его этим за живое, и он моментально напрягся и замкнулся. Только широко раскрытые глаза угрожающе сверкали на лице, застывшем в гримасе гнева. В такой ярости Кина прежде видела Николаса только однажды - когда один из ее сотрудников обозлился на то, что она отвергла его ухаживания. В тот день Николас вошел в ее кабинет неожиданно. Кина не сомневалась, что смогла бы справится с молодым наглецом без всякой посторонней помощи. Но Николас, мгновенно оценив ситуацию, бросился спасать ее, не дожидаясь приглашения. Позже Кина узнала, что он сломал незадачливому ухажеру челюсть. И с тех пор она тщательно избегала посвящать во всевозможные конфликты своего вспыльчивого босса.

И сейчас Кина поняла, что допустила ошибку.

–  Николас, я просто пошутила, - мягко сказала она.

Но это ничуть не успокоило его. Он стиснул бокал в руке с такой силой, что тот едва не хрустнул под его пальцами, затем осушил его одним огромным глотком.

–  Николас, пожалуйста… - прошептала Кина, побледнев.
– Не сердитесь на меня.

Николас поставил бокал на стол намеренно медленным движением и уставился ей в лицо тяжелым взглядом.

–  Мне сорок лет, а не восемьдесят, и я в отличной форме. Если не верите, спросите Марию, - сказал он ледяным тоном.