Чтение онлайн

— И почему вдруг ты не демон? — удивился я.

Девушки словно бы не ожидали от меня такого вопроса и переглянулись.

— Наташа помогла мне избавиться от демонической божественности, пока ты меня защищал… Неужели не помнишь?

Мне стало интересно, как иллюзия будет реагировать, и я решил подыграть.

— Нет. Последнее, что помню, как меня нанизало на шип в башне.

— Вот как… — Мэль с интересом изучая меня, наклонила голову. — Амнезия позволяет получить хорошие новости дважды. Мы победили, Непокорные поняли, что взять Землю им будет слишком дорого. Боги сюда добраться тоже не могут. Ближайшую пару сотен лет обещают спокойствие. У вас красивый мир… и тогда ещё раз спасибо за защиту.

Мэль тоже выглядела необычайно счастливой, как будто у неё с души свалился камень. Очень хотелось на мгновение поверить в происходящее, но я не мог себе этого позволить.

— Хватит уже. Я не куплюсь на иллюзии… Как ты вообще выжил?

— Думаешь, этот мир подделка — иллюзия? — улыбнулась Мэль, взяла мою руку и положила себе на грудь. — Видишь, натуральные?

— Слышь, а ну не лезь, — возмутилась Наташа, — чёртова суккубша!

— Мой священный долг сделать так, чтобы господин был всем доволен, — ответила Мэль.

Я же осматривал мир… такой тихий и красивый. Этого парка в таком виде больше нет.

Обстановка изменилась: теперь мы находились посреди оживлённой улицы где-то в центре города. Вокруг много магазинчиков и ресторанов, куда-то спешат незнакомые люди, ездят машины. Всё красиво и чисто — прямо как до войны.

— Ты мог бы пожить здесь — насладиться миром.

Голос раздавшийся в голове окончательно подтвердил худшие опасения. Древний Архонт хаоса тоже смог выжить. Окончательно убить существо такого порядка трудно — особенно если ядро его силы не разрушили полностью.

— Хочешь запереть меня в сладкой иллюзии? Даже не знаю, считать это извращённым милосердием или жестокой насмешкой.

Место действия снова изменилось: теперь я находился посреди каменистой пустоши вдали от разбитой башни, словно бы замершей во времени. Так далеко и стоя на возвышенности, что на неё открывался идеальный вид.

Напротив меня стоял гуманоид в странном тёмно-фиолетовом доспехе, из сочленений которого лился голубой свет. Монструозная, несимметричная броня полностью покрывала тело и лицо.

— Меня… то есть тело, скорее всего, скоро убьют.

Я решил начать разговор с единственного варианта, не кажущегося нелепым или бредовым. Я не мог ему угрожать, нам не о чем договариваться, а его история меня сейчас не волновала.

Собеседник же никуда не торопился.

— Время — понятие относительное. Ты мог бы прожить жизнь обычного человека. Или даже несколько жизней.

Я так и понял — в этой иллюзии время ускоренно. Причём коэффициенты, которые делал Атлас покажутся детскими играми. Вопрос в том… что будет дальше.

— Не знаю, зачем тебе это, но в иллюзиях я жить не желаю. Просто скажи, что ты намерен делать, Архонт.

Я стоял напротив древнейшего существа, логику и мотивацию которого нет ни малейшего смысла пытаться осознать и понять. Даже перед Атласом я не чувствовал такого… величия, наверное… Разницу я ощущал всем естеством: на каком-то подсознательном уровне понимал древность и силу собеседника.

Мелкий император какого-то мирка, слуга Орионея — это камешек у дороги. Никто пред Архонтом.

Справа от нас открывался невероятный пейзаж на полуразрушенную башню, когда-то служившую для многих домом. Тишина казалась гнетущей, но я не позволял себе показывать слабость. Что бы ни случилось, я просто буду сражаться до последнего. Иначе я не могу — по крайней мере сгину без сожалений. Сотню лет я боролся — как-то раз даже считал, что принял смерть в славной битве со взаимным уничтожением.

Сейчас я не мог уйти мирно — с мыслью, что я лишь один из бесчисленных одарённых и от моей смерти ничего не изменится. Я ДОЛЖЕН побороться.

В настоящий момент меня интересовали намерения Архонта. Мог ли он подредактировать мне память и запереть в убедительной иллюзии? Он вообще понимал, насколько это неубедительно выглядело? Вполне вероятно! Но способен ли он заставить поверить в неё внушением?

— Чего я хочу… вопрос слишком комплексный, многогранный, невыразимый.

Архонт говорил неспешно, я ощущал его взгляд на меня.

— У нас вроде бы много времени… Можешь ответить, почему Атлас слился с тобой и считал тебя окончательно мёртвым?

— Твой предшественник лишь держался за мои останки. Ты поистине сделал их частью себя.

То есть, всё же потому, что я копия Архонта хаоса. Вот паскудство, провались всё в бездну! Долбанные игры с древнейшей магией привели меня сюда! И ведь иного выхода просто не было.

Я всё ещё надеялся услышать прямой ответ о намерениях Архонта. Сотрёт ли он меня или мы сольёмся и я растворюсь как горсть песка в пустыне. Однако он задал иной, странный вопрос.

— Почему ты отвергаешь идеальный мир?

— А какой смысл жить в иллюзии? Только реальность имеет значение.

— Но где проходит граница между иллюзией и реальностью? Вдруг то, что ты зовёшь настоящим миром — это иллюзия, созданная творцом, чья сила за границами нашего понимания?

Какой… философский вопрос. Даже пугающий, заставляющий думать о природе реальности её странностях и… том самом цикле, который повторяет, во многом похожий, но иной. Чем тогда наша реальность отличается от конструкта, творениям которого дали искру разума? Может быть, мы кажемся создателю полу-разумными насекомыми.

Тем не менее такие манипуляции понятий не могли пошатнуть мою уверенность. К чёрту все эти предположения о трансцендентном существовании и происхождении мира.

— Я не знаю творца: он не создавал мир для одного меня. Каждый там обладает своим настоящим разумом и душой. Реален для меня тот мир, где я родился — который существовал до меня и будет нести моё наследие.

Архонт какое-то время молчал, как будто пытаясь понять, говорил ли я то, что думал. Но между сладкой фантазией и жестокой реальностью я выберу последнее даже не сомневаясь.