Чтение онлайн

Тем не менее, девушка была хорошей мамой, сына любила. Старалась не выплескивать на него своё раздражение и разочарование жизнью.

Это-то и вызывало недоумение. Даже моё попадание в литдораму после столкновения с самокатом, было менее странным, чем её попытка самоубийства. Она не хотела умирать. Даже, не думала об этом. А потом словно в голове что-то переключили.

Не понимаю, с чего вдруг Кан Юри решила наглотаться таблеток? Как я могу помнить в мельчайших подробностях ту самую ночь, беременность, рождение сына, то, что она ела на обед и какое платье мечтала купить, но забыть мысли о смерти? Бред же.

Конечно, случается, что демонстративная попытка суицида заканчивается трагедий. Или импульсивный поступок на фоне очень сильного стресса. Это ладно. Но тут же, реально, ни с того, ни с сего. Словно, автор дурной мелодрамы сказал: "Ей надо умереть для развития сюжета. Не имеет значение, как и почему, главное, сегодня".

Стоп. Для сюжета.

Да, твой же кошачий детский сад, как говорила моя однокурсница Лена, родители которой держали питомник мейн-кунов.

Для сюжета! Для сюжета, в котором Со Хён будет мстить за смерть матери, пытаясь отбить у сына Пак Мин Хо и Ли Акеми девушку.

Ну, уж нет! И пофиг, что вторая книга уже в продаже. Это теперь мой ребенок. Пусть, я и не Кан Юри. Но кто у него есть, кроме меня?

Отменяется, и моя смерть, и сценарий, где этот ребёнок станет злодеем, чтобы на его фоне главный герой смотрелся выигрышнее.

Надо немного адаптироваться в этом мире. А потом уехать из этого фэнтезийного Сеула. Не совсем в провинцию, но в город поменьше. У Со Хёна будет нормальное детство. Своя комната, вкусная еда, нормальные вещи, и что там ещё надо ребёнку для счастья? Счастливые дети же, вырастая, не начинают мстить всему миру?

Найти ему психолога. Когда у меня будут на это деньги. Я же не знаю, как воспитывать такого взрослого мальчика, чтобы он стал самодостаточным и не склонным к болезненной привязанности. Я, вообще, не представляю, как нужно воспитывать детей. Но для этого и существуют профессионалы.

Со Хён смотрел на меня с недоверием, а на приготовленный завтрак — с опаской.

— Это вкусно, — попыталась улыбнуться я, на самом деле понимая, что моё «вкусно» и его может сильно отличаться. — Ешь и в школу.

— Я поем в школе, — мальчик насупился.

— Ну, ты хоть попробуй. Это рисовая запеканка с клубничным джемом.

— Сладкий рис?! Мама, ну, зачем? Джем нужен для тостов, которые ты любишь.

— Все дети любят сладкое, — я отрезала и себе кусочек. До ресторанного шедевра не дотягивает, но у меня больше половины ингредиентов не было. А для завтрака в кругу семьи, сойдёт. — Со Хён, попробуй.

— Я не люблю сладкое. Я люблю лапшу.

И так фальшиво это прозвучало, что даже мне стало ясно: врёт. Даже те дешёвые сладости, что покупала ему Кан Юри, любит. Но не позволяет себе говорить об этом. Видимо, чтобы мама не покупала ему конфеты на последние деньги.

— Завтра я приготовлю тебе то, что ты захочешь. И постараюсь учитывать твои предпочтения. Но тебе нужно питаться правильно. Белки крайне важны для того, чтобы ты вырос высоким и умным. В лапше их мало. Там сплошные углеводы. Прости, Со Хён, мне нужно на работу. Нет времени готовить что-то другое. Я люблю тебя.

Мальчик капризно сморщил носик, но попробовал. Жевал запеканку он без особого энтузиазма, но что поделаешь? А я схватила, уже изрядно потертую, сумочку и побежала на работу. По воспоминаниям Юри, она заключалась в том, чтобы мыть посуду и убирать столы за посетителями. Платили мало, но на большее девушке без образования рассчитывать было сложно.

— Нуна [5] Юри-тян, — окликнула меня Аканэ — официантка, с которой мы неплохо ладили. То есть ладила Юри. Но теперь, наверное, надо считать, что это была я, раз у меня есть её воспоминания. Боже, как научиться не вздрагивать слыша, даже не своё новое имя, а эту жуткую мешанину обращений? Самое же смешное, что к девушкам тут могут обращаться, используя и «нуна», и «онни». По какому принципу? Понятия не имею. Просто, могут и всё. Такое ощущение, что авторша этого романчика не вникала в такие мелочи, как значение обращений в многострадальном корейском языке. Ну, есть какое-то модное слово. Почему бы его не использовать? А к месту или нет, так это — мелочи, недостойные внимания. Но если меня кто-то из парней назовёт «оппа», я скачусь в самую настоящую истерику.

— Доброе утро, Аканэ.

— Юри-тян, ты представляешь, менеджер сказал, что мы сегодня не работаем. Повар сломал ногу. А заменить его совсем некому.

Плохо. С деньгами у меня, совсем, туго.

Я вспомнила меню этого кафе и удивилась. Да, что там готовить? С этим, даже, не профессионал справится. Яичница с беконом. Яичница с колбасками. Омлет с соевым соусом и овощами. Рис. Тосты и японские панкейки. К ним кофе из кофемашины. Разнообразием эта забегаловка не отличается. Едят в ней, в основном, местные рабочие.

— Менеджер Мин, — крикнула я с порога. — Да, я сама вам всё это приготовлю, если вы мне, как повару заплатите.

— Ты? — мужчина смерил меня высокомерным взглядом. — Да, что ты умеешь? Посетители жаловаться будут, что не вкусно. А мы дорожим своей репутацией.

Я усмехнулась:

— Эта репутация строится на трех принципах: "Много. Дешево. Сытно". Не спалю я вашу яичницу. Доказать? Менеджер Мин, вы сегодня завтракали? Если вам не понравится, я сама за яйца заплачу.

Через пятнадцать минут перед начальником стояла порция омлета и тосты.

Мужчина осторожно, как жуткую отраву попробовал свой завтрак. Потом, уже смелее, положил в рот ещё кусочек.

— Неплохо, но чего-то не хватает.

Я достала кимчи и подтолкнула пиалу к доморощенному кулинарному критику. Моя фриттата [6] , даже Ашоту Гамлетовичу — нашему су-шефу нравилась. Он мне всегда говорил: "Юля-джан, не будь я безнадёжно женат четверть века, я бы на тебе женился. Ах, где мои двадцать лет? Давай, я тебя с племянником познакомлю? Он у меня такой хороший мальчик".

Приходилось смотреть на фотографии бесконечных "мальчиков" разного возраста. Потому что у Ашота Гамлетовича было пять сестёр, два брата и неисчислимое число племянников, судьбу которых он очень хотел устроить наилучшим образом. Я кивала. Соглашалась, что все они орлы один другого краше. Но с сожалением признавала, что душа не лежит к ценностям традиционной кавказской семьи.

— Не, ну, так, определённо, лучше. А, знаешь, Кан Юри, если ты будешь сегодня готовить и у тебя ничего не подгорит, я тебе заплачу, даже, на пять процентов больше, чем повару.