Чтение онлайн

– Спасибо, конечно, что похлопотали. Но если уж быть до конца откровенным мне, от этого не полегчало. Ни пяти, ни десяти тысяч у меня в наличие не имеется, даже рублей, не говоря уже о долларах, – горестно резюмировал Алексей.

– Понимаю… Положение у тебя, прямо скажем, почти безнадёжное…

– Знаю… оттого и выход лишь один, прямо сейчас пойти и лечь под поезд, а может, лучше повеситься или вены вспороть. Как вы думаете, как будет безболезненней и быстрей? – обреченным тоном вопросил Алексей.

– Смерть, она и в Африке смерть. Результат всегда один и тот же. Впрочем, у всех у нас есть выбор, жить – значит бороться, а если нет, то пиши пропало.

– В моём положении выбирать не из чего. Или я сам себя убью и не буду мучаться, или меня "прикокошут" за невыплату. Да ещё при этом может пострадать ни в чём неповинная женщина, у которой я теперь живу.

– Как я вижу, оптимизма никакого. Бороться ты не хочешь, а значит, не желаешь жить. Ну, давай, скажи мне, что я ошибаюсь, – Геннадий Валерьевич смерил парня испытующим взглядом.

– Я и сам уже не знаю, чего хочу. Так всё опротивело. Может, на том свете лучше? Никакого просвета. Вот скажите, чтобы вы делали на моём месте?

– Если ты хорошо запомнил мои слова, то я говорил, что ситуация почти безнадёжная. Знал бы ты меня получше, тогда б не сомневался: я зря слов на ветер не бросаю. Почти – это значит ещё далеко не всё потеряно. Хотя и дураку ясно, что шанс не велик. Соотношение примерно двадцать на восемьдесят, не в твою пользу. Впрочем, терять тебе всё равно нечего. Две недели срок небольшой, а деньги на кону немалые. Чтобы выкрутиться тебе из положения, придётся…

Алёша не дал ему договорить до конца, мужик явно что-то хотел предложить, но никак не решался сказать об этом вслух.

– К чёрту заморочки, говорите, что есть. Если имеется хотя бы один шанс из сотни, я им воспользуюсь, – Лёша уже начал постепенно терять терпение.

– Конечно, я сам лично тебе помочь не могу, но вот один человек очень даже может. К тому же сей субъект тесно был знаком с пострадавшим. Можно даже сказать больше: они были любовниками какое-то время. Только не спрашивай, откуда мне это известно, тебе это знать ни к чему. Сейчас запишу телефончик, – Геннадий Валерьевич корявым почерком вывел номер.

Посмотрев на бумажку с указанным телефоном, Алексей от удивления приоткрыл рот, не веря своим глазам. Про себя он повторял, что этого не может быть, однако запись свидетельствовала совсем о другом. Чёрным по белому был написан номер Ольгиного мобильника, внизу красовалось её имя. Вот уж, действительно, не зря говорят, что мир тесен: одни и те же дороги могут пересекаться по несколько раз. Алёша просто удивлялся авторитету своей знакомой. Оказывается, её знают очень многие, если не все люди этого города. Начальник заметил некоторые перемены, отразившиеся на лице парня, и сразу же поинтересовался:

– Что-то ты приобрёл болезненный вид, неужели ты знаешь, чей это номер? – Геннадий Валерьевич весь напрягся в ожидании ответа.

– Вроде девушка какая-то, Ольгой зовут, ну, впрочем, может, и женщина, и уже в возрасте. Кто его знает. Этот телефон мне ни о чём не говорит, – пытаясь сохранить спокойный тон, пояснил Алёша.

– Да нет, дружок, меня так просто не проведёшь, я на своём веку многое повидал. Уж чего-чего, а врать ты не умеешь. Темнишь, молодой человек, – не отступал хитроумный благодетель, стараясь затронуть нужные моменты, чтобы вскоре по частичке выудить интересующую информацию.

– Послушайте, я безмерно вам благодарен, но умоляю, не перегибайте палку. Если бы её знал лично, то, скорее всего, сейчас не сидел бы рядом с вами, ведь так? – Алёша разгадал его намерение и решил сразу дать по тормозам, чтобы мужик понял, что, несмотря на катастрофические обстоятельства, он тоже не лыком шит. Тем временем Геннадий Валерьевич продолжил:

– Оно, впрочем, тоже верно. Я ведь дал тебе зацепку, а остальное меня не касается. По крайней мере, других вариантов я не предполагаю.

– Вы мне лучше скажите, кем является этот типец? Просто любопытство съедает. Может, он просто мешок с деньгами и не больше, – теперь к сбору информации приступил Алексей.

– Интересно выражаешься. Действительно, мужик как раз тот, за кого ты его принимаешь. Вся проблема в том, что у паренька есть очень влиятельный папаша, который занимает определённую должность в администрации и, помимо того, ещё крупный бизнесмен, одним словом, бандит. Я с ним даже немного знаком, мы с ним в санаториях не раз отдыхали, там и познакомились. Бежать тебе нет никакого смысла, там люди такие, что из-под земли достанут. Людей и за меньшее "наказывали", вот теперь ты знаешь всё. Кстати, напоследок, если сумеешь заработать "бабки": ты должен привезти их вот по этому адресу, ровно через две недели, можно раньше, но никак не позже, – толстые пальцы протянули Алексею визитку с указанным адресом.

– И последнее, что меня интересует. Зачем вы вообще взялись помогать такому неудачнику, как я? Ведь вы меня даже не знаете.

В это время прозвучал телефонный звонок. Геннадий Валерьевич ответил на вызов, а затем вернулся к Алёшиному вопросу.

– Я ведь тоже был молодой, только время было немного другое. Я был примерно твоего возраста. У меня имелся друг, папаша которого работал начальником в ментовке. Так вот, у его отца имелся "Жигулёнок". Как-то мы вдвоем решили его угнать, просто покататься. Просчитали и подготовили всё заранее. За рулём ехал мой приятель, поскольку тогда мы имели смутное представление о вождении, то слишком далеко нам уехать не удалось. На первом же повороте впечатались в проезжавший "Москвич". Обе машины всмятку. Мне повезло. Отделался переломами, ушибами и порезами, плюс небольшое сотрясение мозга, а вот моему товарищу не повезло совсем. В общем, он погиб на месте. Отец моего друга после случившегося сразу постарел на несколько лет. Тогда мне было восемнадцать, а приятелю недавно только исполнилось шестнадцать. Его отец в произошедшем винил лишь меня – я ведь был старшим. В итоге очутилось, что инициатором угона и неудачливым водителем оказался именно я. Судья вынес приговор сроком в четыре года. Убитый горем батя постарался на славу. Родители мои были людьми небогатыми и невлиятельными. Они работали на заводе. В общем, помощи ждать было неоткуда. У меня, что называется, создалось безвыходное положение, некуда было даже обратиться. Отмотал, как положено, срок, и дальше судьба стала ко мне благосклоннее. Удалось встать на ноги, наладить бизнес, и теперь я хозяин преуспевающей фирмы. Когда мне сегодня позвонили и вкратце объяснили твою ситуацию, я сразу же примчался, но не затем, чтобы послать, куда подальше, а чем-то помочь. Я снова почувствовал себя тем мальчишкой, которому нужна помощь, а оказать её просто некому. Сегодня я пытался спасти себя, находясь как бы мысленно на твоём месте. Как видишь, результат оказался паршивым, как и в те далёкие времена, – Геннадий Валерьевич тяжело вздохнул.

– Вы сделали всё, что смогли. И за это вам низкий поклон и огромное спасибо. В данной ситуации вы больше ничем не могли выручить, и так вы сделали слишком много для меня, – произнёс Алексей вслух, а про себя подумал: "Раз уж ты так переживаешь за потерянные годы в молодости, мог бы, помимо слов, и финансово помочь. Скорее всего, от пяти штук баксов он бы точно не разорился. Хотя бы небольшую сумму мог выделить. В таком положении любая копейка на счету, а морально поддерживать всякий горазд. Только положение вещей от этого не меняется".

Естественно, Алексей не слишком зацикливался на этой мысли. Геннадий Валерьевич оказал солидную поддержку, другой бы на его месте и в ус не подул. А он, можно сказать, со всей душой. Даже работяги, с кем трудился, отвернулись. И никто из них даже не попытался за меня хоть как-нибудь вступиться. А этот человек без всякой корысти помог ближнему своему. И неважно, что именно толкнуло его на такой благородный жест, главное – результат. Пусть всё оказалось чертовски ужасно, но ведь могло случиться ещё ровно в два раза хуже. На прощание Лёша поинтересовался у Геннадия Валерьевича скорее для интереса, нежели дела.