Чтение онлайн

– Знаю, что у меня есть вы с папой, но иногда я чувствую себя такой одинокой… – неожиданно даже для себя признала я. – Вроде я и хороший человек, но словно никому не нужный. Даже не знаю, как точнее объяснить это чувство.

– Но у тебя есть Деян, друзья из приюта. Стефан, наконец.

Кажется, мама заметила, что при упоминании последнего моё лицо стало еще грустнее.

– Так дело в нём, да? – осторожно произнесла она.

– Мы так долго дружили, а теперь разошлись не только по городам, но и по интересам, – с горечью рассказала я свои опасения. – Боюсь, что вскоре мы не найдем точек соприкосновения и совсем перестанем общаться.

Отчасти меня это действительно пугало. Из года в год разговоры становились всё короче и в основном на какие-то общие темы. Неудачное признание в любви и магия только усугубили мои тревоги. Но это пусть сейчас останется за кадром.

Мама призадумалась, заложила за ухо короткую прядь окрашенных в тёмно-русый цвет волос и отпила коктейль из опустевшего наполовину стакана. Когда она уходила в задумчивость, её лицо казалось грустным, а возрастные морщины становились более заметными. В такие моменты у меня всегда тоскливо сжималось сердце. Отчаянно хотелось, чтобы в жизни мамы случались только хорошие события. Но мы становимся собой именно благодаря всему тому, что с нами случилось в прошлом – и хорошему, и плохому.

«Если ты не можешь радоваться происходящему в твоей жизни, радуйся опыту – он бесценен», – так говорила бабушка.

Я часто вспоминаю эту фразу, когда скатываюсь в уныние.

– Вас всегда будет связывать то, что никто не сможет отобрать, – наконец проговорила мама.

– Например?..

– Общее прошлое. Наверняка у вас есть моменты, важность которых сложно переоценить.

– У людей разное отношение к прошлому. Бывают и те, кто хочет его стереть и не вспоминать никогда, – рассуждала вслух я.

– Уверена, что Стефан не из таких.

Стоило немного переключиться со своих страданий на более приземленные дела, как ураган тяжёлых мыслей уступил место спокойному обдумыванию ситуации. После беседы с мамой одиночество развеялось, словно этого гадкого, холодящего душу ощущения никогда и не было. Наверное, я и в самом деле слишком замкнулась на собственных переживаниях и совсем позабыла, как помогает доверительный разговор. Приободрившись, я осмелела и даже сказала то, что так боялась озвучить.

– Я призналась Стефану в любви, а он на это ничего не ответил. Всё совсем плохо?

Мама отставила в сторону тарелку с пирогом и внимательно посмотрела на меня. Выражение её лица красноречиво заявляло: «Так вот в чём корень всех проблем».

За исключением деталей, это было правдой.

– Совсем ничего? Промолчал? – уточнила она.

– Нет. Перевел разговор на другую тему. Да и признание было сказано в порыве… Мы тогда начинали ссориться, – промямлила я.

С какой стороны ни подойди – ситуация казалась совершенно глупой, а я – несмышлёной дурочкой. Вслух это звучало ещё хуже, чем ощущалось внутри.

– Кто же в ссоре бросается такими словами, Эмилия?..

– То есть, по-твоему, виновата я?

– Не нужно искать виноватого, – серьёзно проговорила мама. – Я понимаю, что не скажу сейчас ничего нового, но вам просто надо поговорить: в спокойной обстановке, без эмоций и заламываний рук. Самое сложное ты уже сделала.

Я отвлеклась на десерт, чтобы дать себе немного подумать над услышанным.

Какое-то время мы сидели молча.

– Не верю, что Стефан к тебе равнодушен, – бросила мама, вставая из-за столика. – Обязательно найдите время поговорить по душам.

– Ладно. Только папе не рассказывай ни о чём, хорошо?

– Не буду.

К назначенному времени мы появились у терапевта, которая уже получила результаты моих анализов. Врач заверила, что со мной всё в порядке, а обмороки и слабость могли появиться из-за тяжёлой сессии и сопутствующих ей стресса и переутомления.

– Так что если у вас есть возможность, обязательно езжайте на море или хотя бы просто выберитесь на природу, чтобы восстановить силы, – заключила терапевт и передала мне листочек с необходимыми для приёма витаминами.

Лучшего совета и не придумаешь. Теперь у меня были ещё более веские основания вернуться в Радомнов.

***

Птичий парк раскинулся на западной окраине Левирина и назывался так из-за главной и единственной своей достопримечательности – птиц. Весной и летом своими переливчатыми трелями они создавали потрясающую атмосферу для прогулок. Здесь даже было два аистиных гнезда, что совсем редкость для города.

Стефан сам выбрал это тихое место по нескольким причинам: во-первых, недалеко от парка находилась железнодорожная станция и ехать к месту встречи было быстро и удобно, во-вторых, в будний день здесь мало кто гулял. А значит, если руки засветятся, свидетелей этого будет немного. Для ещё большей уверенности парень натянул поверх футболки просторную толстовку с карманом «кенгуру», чтобы можно было спрятать руки.

Найти Эдгара оказалось несложно. Он заранее предупредил, что будет ждать на окраине парка у выхода к оврагу, и сообщил цвет своей футболки – чтобы наверняка. Мужчина сидел на лавке, оперевшись локтями на колени и хмуро изучая свои ладони, сомкнутые в замок. Как только Стефан появился в поле его видимости, он резче, чем нужно вскочил на ноги.

– Привет, – поздоровался Эдгар и пожал парню руку.

Он сделал это без опаски, что Стефан сразу же отметил.

За пределами дорогого автомобиля ничто в нём не выдавало состоятельного человека: обычные джинсы, плотная однотонная футболка и кроссовки. Хотя и машина могла быть служебной или в кредит.

Стефан присел рядом, и Эдгар протянул ему один из двух картонных стаканчиков, что стояли на лавке. Но парень не спешил брать что-либо из рук незнакомца.

Увидев его недоверчивый взгляд, Эдгар миролюбиво проговорил:

– Это какао из кофейни «Доброе утро». Ничего криминального.

– Спасибо, – немного сконфуженно поблагодарил Стефан и всё-таки взял протянутый стаканчик.

– Я часто его пью. Помогает успокоиться и расслабиться. Не то что этот беспонтовый кофе из киосков у каждой мусорки.

– Как вы можете мне помочь? – решил парень сразу перейти к делу.

Эдгар не стал медлить с ответом:

– У меня та же фигня, что и у тебя – руки светятся. Я бы показал тебе, но она живёт своей жизнью и ничерта не поддаётся дрессировке. Почти не поддаётся. Ты наверное тоже не можешь контролировать появление света – иначе бы того происшествия не случилось.

Стефан угрюмо кивнул.

– Всё началось месяцев восемь-девять назад, – продолжал вещать Эдгар; казалось, он старался быть максимально искренним и открытым, чтобы не только не спугнуть нового союзника, но и расположить его к дальнейшему общению. – Перед тем самым днём я плохо спал: обливался пoтом, несколько раз вставал из-за ощущения потерянности во времени, а когда ложился снова, то будто проваливался в какой-то бред. Глаза тоже чудили. Ощущение было такое, знаешь, будто в бинокле резкость наводят…