Чтение онлайн

Как довольно улыбается! Что он намерен делать, когда она уедет? Прижить с Фоссезой ребенка? И, если на сей раз родится здоровый мальчик, развестись и жениться на ней?

Этому не бывать.

Марго насмешливо улыбнулась мужу.

— И, конечно же, возьму с собой Фоссезу. Она моя фрейлина, и мне нужны ее услуги.

— Я дам тебе других фрейлин.

— Но, кроме нее, никто не сможет оказать мне нужную услугу.

— Ты делаешь это мне назло.

Марго засмеялась.

— Генрих, ты не можешь запретить мне взять Фоссезу. А я приняла такое решение.

— Ты ведьма.

— Я не раз говорила тебе, что мы два сапога пара. И ручаюсь, ты вскоре возблагодаришь меня. Она ползучее насекомое! Неужели думаешь, ты смог бы сделать ее королевой?

— Королевой? Кто об этом говорит?

— Фоссеза говорила это двуличной шлюхе Ребур. У Фоссезы мало ума, но она способна вообразить себя с короной на голове. Я делаю это ради твоего же блага.

Генрих зло схватил ее за руку.

— Ты не заберешь ее.

— Заберу. И прибереги свои грубые манеры для худородных любовниц.

Он влепил ей пощечину; она ответила тем же.

— Луврские манеры не отличаются от беарнских.

— В Беарне надо вести себя, как беарнцы. Чтобы постоять за себя.

— Ты не заберешь Фоссезу.

— Заберу.

— Нет.

— Генрих, это мое право, и я не уступлю.

— Марго, я знаю, она твоя фрейлина, но прошу о таком одолжении.

Королева Наваррская улыбнулась. Пусть просит об одолжениях. Пусть задабривает ее. Ничего дурного тут нет. Она притворится, что хочет подумать; но решение ее твердо: Фоссеза вернется с ней в Париж.

Екатерина Медичи выехала навстречу дочери, встреча должна была состояться в двух третях пути от Нерака к Парижу. Генрих сопровождал жену. Как он мог поступить иначе, если Фоссеза находилась в ее свите?

Фоссеза каждую ночь проводила с ним; но он знал, что лишится ее, распрощавшись с Марго. В глубине души он был не так уж и расстроен, как делал вид, потому что после родов Фоссеза изменилась. То простодушие, которое особенно привлекало его, исчезло, и прежней она уже не была, хоть и притворялась. Мало того, ухватилась за его бездумно сказанные слова, передала их Ребур, а та Марго. Фоссеза… его королева! Нет уж, ни за что. Эта мысль казалась особенно неприятной, когда он представлял шумиху, которую вызовут развод и новый брак.

Втайне Генрих был благодарен Марго за то, что она увозит Фоссезу, помнил, что испытывал признательность к ней и в других случаях.

Екатерина ждала их в Ла Мот-Сен-Эрай и оказала им теплый прием. Ей очень хотелось увидеть Фоссезу, поскольку весть об этой истории, естественно, дошла до нее, и она похвалила дочь, что та увезла эту девицу.

Она пообещала Марго, что они быстро найдут для Фоссезы мужа, и Генрих скоро забудет ее, как уже забывал других.

Загвоздку представлял собой сам король Наваррский. Он делал вид, будто души не чает в Фоссезе и очень расстроен необходимостью расстаться с ней.

Екатерина самолично отчитала его.

— Ты молод, — сказала она, — и не очень разумен. Нельзя так дурно обходиться с женой. Я заставлю тебя помнить, что она сестра твоего короля и королевская дочь.

— Я прекрасно знаю это, мадам, — ответил Генрих.

— Рада, а то мне казалось, ты забыл. Не надо обращаться с ней так, будто она подданная, а ты сын Франции. Дело обстоит совершенно наоборот. Она сестра короля. Простись со своей любовницей и радуйся, что мы нашли способ устранить твои трудности… ведь сам знаешь…

Генрих кивнул.

— Я женился на королевской дочери, сестре короля Франции, а для него я подданный. Да, я это знаю.

Екатерина рассмеялась.

— Запомни это, сын мой. Хорошенько запомни.

«Забыть этого ты мне не дашь, — подумал Генрих. — И ради Бога, уезжайте поскорей… я устал от вас, тебя и твоей дочери, хоть ты вдова короля, а Марго его дочь. Что касается Фоссезы, я буду скучать по ней, только в наших отношениях уже наступил тот момент — видимо, он наступает во всех любовных историях, — когда можно грустить без боли и с волнением думать об очередной любовнице».

Король и королева Наваррские распрощались. Генрих вернулся в свои владения, Марго поехала с матерью в Париж, где вскоре весьма удачно выдала Фоссезу замуж за некоего Франсуа де Брока, барона де Сен-Мар.

Фоссеза кое-что узнала о придворных нравах, и наивной веры в свою судьбу у нее поубавилось. Выйдя замуж, она вскоре уехала в поместье, спокойно жила там и никогда больше не принимала участия в интригах двора.

Марго очень радовалась возвращению в Париж, но вскоре поняла, что король ею недоволен, потому что она не привезла с собой мужа.

Генрих III не желал успокаиваться, пока Наваррский вновь не окажется при его дворе полупленником. К тому же он подозревал, что Марго станет писать мужу в своей откровенной манере, в сущности, шпионить для него; она приносила больше пользы французскому двору, живя в Наварре.

Возвратясь, Марго вновь стала центральной фигурой на всех больших торжествах. Поэты, надеясь стать ее любовниками, посвящали ей стихи, возвещавшие, что солнце вновь освещает Лувр; придворная атмосфера менялась.

Друзьям короля это не нравилось. Раньше в центре внимания при дворе были его смазливые любимчики; теперь Марго со своими великолепными нарядами и томным взглядом меняла это приятное положение.

Король и королева-мать уговаривали ее написать мужу.

— То, что вы с ним живете врозь, — сказала Екатерина, — в высшей степени неприлично, и ты наверняка не хочешь возвращаться в это крохотное варварское королевство. Почему бы тебе не пригласить мужа сюда?

Марго пожала плечами. Действительно, она любила Париж и не хотела возвращаться в Нерак; а в приглашении Генриху ничего страшного не было; она знала, что он не приедет. Ей вспомнилось, как он говорил: «Однажды меня пригласили в Париж с друзьями. Друзья мои убиты, мне едва удалось избежать смерти. Больше я никогда туда не поеду, моя прекрасная дочь Франции. Больше никогда».

Сомневаться в этом не приходилось. Не поедет же он в Париж ради Дайеллы или Фоссезы! Да и ради нее вряд ли.

Но, дабы показать брату с матерью, что готова оказать им услугу, написала Генриху.

«Мы выезжали на охоту, она продлилась три дня, а потом закатили в Лувре такое празднество, что, если б я описала его тебе, ты забросил бы свою сельскую жизнь и приехал к тем, кто умеет наслаждаться жизнью».

Генрих, как и знала Марго, пренебрег приглашением.

Больше никогда! — наверно, воскликнул он.