Чтение онлайн

– Что они говорят, понимаешь? – спросил Филота Дамакона.

– Город осаждён. Просят помощи.

Прошёл час, а может два, и на горизонте блеснул яркий свет. Погас. Блеснул снова. Ещё и ещё.

– А вот и наши друзья... – прошипел Пнитагор.

– Что это за сигнал? – спросил архинаварх.

– Они помогут городу, – несколько неуверенно ответил Дамакон.

– Помогут... Готовиться к бою! – прогремел Филота, – все корабли, что на берегу – срочно на воду!

К счастью, такие можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Борей донёс до македонян песню египетской трубы.

– Может сходить до разговора? – осторожно спросил Адар-Мелек.

– Лучше до ветру сходи, – ответил Пнитагор, – пока время есть.

– Так ведь трубят...

Ему не ответили, и финикиец вынужден был поспешить к лодке, которая доставила его на борт "Гнева Мелькарта".

Матросы, гребцы и воины, спешно возвращались на корабли. Переполненные лодки носились по гавани, как ошпаренные. Несколько палинтонов, снятых с кораблей, так и пришлось оставить на берегу, не было времени их ворочать.

Никанор торопливо считал корабли противника.

– Что, много? – раздражённо бросил Филота.

– Меньше, чем у нас. Семнадцать... нет, вот ещё два. Девятнадцать кораблей разного размера.

– У нас тридцать два, – спокойно сказал Филота, – справимся.

Он посмотрел в сторону Камира. Над городом в небо росли уже несколько дымных столбов.

– Что там у них горит? Мы же сейчас не стреляем.

– Это они показывают раскрашенным бабам, что мы их тут совсем убиваем. Спасайте, мол, – ответил Филота.

Беспорядочно скученные у берега македонские корабли разворачивались, выходили на глубину, выстраиваясь в боевой порядок. Казалось, едва ли не половина из них должна была столкнуться с другой половиной, но кормчие и проревсы, бранясь на чём свет стоит в медные рупоры, срывая глотки, демонстрировали столь высокое искусство, что не треснуло ни одно весло.

Египетский флот приближался.

– Ты посмотри, какие смелые, – удивлённо протянул Филота, – или просто дураки?

Никанор его уверенности не разделял.

– Вот ведь засада... – пробормотал он еле слышно, – побьют нас – худо, побьём мы – тоже худо. Александр оторвёт головы...

– Победителей не судят, – бросил Филота.

– Может все же вызвать их на переговоры?

– И убраться восвояси, поджав хвост? В очередной раз прогнуться перед ними? До каких пор? И нет за нами никакой вины перед Александром. Не мы начали эту драку.

– Так ведь тут по-всякому истолковать можно...

– Толковать будет тот, кто победит. И не побьют нас. Их меньше. И вообще, я думаю, они блефуют. Должен же там хоть один разумный человек быть. Двинем, как фаланга против фаланги, они не выдержат, остановятся. Тогда и драки не будет, и разговор пойдёт куда интереснее.

Никанор не нашёл, что ответить. Брат говорил разумно. Сухопутное сражение двух катящихся друг на друга "брёвен" [54] нередко заканчивалось, ещё не начавшись. У кого-то из противников при виде надвигающегося частокола копий отказывала выдержка, и он обращался в бегство. Но если у египтян найдётся достаточно хладнокровия, чтобы не испугаться превосходящих сил противника, придётся драться. В битве при Тире Никанор не участвовал, но видел её с берега и знал, что противник сей не прост, смертоносных хитростей у него припасено в достатке. Но и македоняне извлекли из того столкновения хороший урок. Увиденное в Тире, подстегнуло мысль Диада сотоварищи. За зиму мастера Александра подготовили и успешно испытали сразу несколько "подарков" для тех, кто в будущем попытается оспорить македонскую талассократию [55] .

Медленно покачиваясь на низкой волне, "Трижды гигант Талос" двинулся вперёд, вспенивая воду вдоль бортов двумя сотнями своих рук. Остальные гексеры, пентеры и триеры последовали за ним, выстраиваясь в громадный клин.

Ранефер оторвался от сосудов синего стекла, в которые разглядывал густые клубы дыма над стенами Камира, и повернулся к сотнику Нахтра, стоявшему за спиной.

– Скажи, Коршун, как ты считаешь, может лев заставить стаю гиен отказаться от их добычи?

– Полагаю, этот вопрос не требует ответа. Думаешь, наши силы именно так соотносятся с силами македонян? – мрачно спросил сотник Хранителей, – я насчитал двадцать пять кораблей.

– Двадцать восемь, – ответил Ранефер, – вон туда посмотри, правее.

Нахтра взглянул в указанном направлении, кивнул.

– Думаю, и это ещё не все.

– Вот именно. К тому же, бывает, старые львы находят свою смерть в зубах гиен, не рассчитав своих сил.

– Уж не на почтенного Ранеба ли ты намекаешь, достойнейший? – прищурился сотник.

– Нет, что ты. Вовсе не учителя, живи он вечно, я имел в виду. Старый лев... Ну, просто к слову пришлось. Не выдумывал тайных смыслов.

– Они не ответили на песнь посланника. Не слышали? Не поняли?

– Или поняли, но пропустили мимо ушей, – сказал Ранефер.

– Сыграть её ещё раз?

Ипи некоторое время молчал, потом покосился на дым.

– Нет. Гиены уже вкусили крови. Просто так они добычу не отдадут. Льву остаётся одно. Прикажи флейтисту призвать Знаменосцев на "Мерит-Ра".

Нахтра кивнул. Меньше, чем через минуту замысловато пропела флейта. Её призыв подхватили на других ладьях, передали по цепочке. С кормы осадной ладьи "Пчела и Тростник" спустили большую лодку. На месабит и хеви-хенти, новых ударных ладьях, построенных с оглядкой на эллинские, лодки подвешивались на канатах по левому и правому борту, возле традиционных для кораблей Та-Кем кормовых оконечностей в форме цветков лотоса. Чтобы быстрее доставить на совет военачальников с кораблей, из-за небольших размеров не имеющих лодок, "Мерит-Ра" "поделилась" своими.

Эллины выстраивали строй в виде клина. Ипи на глаз прикинул расстояние до них. Не меньше пятой части итеру [56] . Время, да будет проклят демон Ка-У-Ка, сотворивший его, поджимает, но все ещё позволяет провести совещание.

Главнокомандующий Нимаатра, поднявшись на "Мерит", сразу перешёл к делу.

– Наш строй против клина не годится.

Ранефер согласно кивнул.

– Предлагаю пойти в охват. Пастью Себека, как Величайший при Мегиддо, только на море.