Чтение онлайн

– Что же... – Эфраим говорил через боль, – вчера произошло не так, почтенный?

– Ты обратился к нашим князьям, почтенный Эфрахим, с опасными речами. Они кормятся с меча ремту, и, судя по всему, сочли тебя подсылом Дома Маат.

Иуда улыбнулся и добавил:

– Хотя я счёл эти речи не столько опасными, сколько восторженно-безумными. Простым же воинам вскипятило кровь упоминание о твоей службе у Проклятого Алесанраса, отправившего много наших воинов на Пустоши в царство Девы Шеоль. Ну и... Непочтителен ты к нашим богам, Книжник.

– Но почему меня сочли подсылом? – поморщившись, Эфраим попытался приподняться на локте.

– Нет-нет. Не вставай. Ты предвещал бедствия нашему народу и призывал нас покинуть Страну Реки. Призывал выступить против ремту. Некоторым ремту не нравится, что нам позволено жить своим обычаем. Они хотели бы принудить нас отказаться от него или удалиться в Ханаан. Для этого удобным поводом стало бы недовольство среди хабиру и бунт. Потому, не удивляйся, почтеннейший, тому, как поступили с тобой братья мои.

– Ты спас меня, почтенный Иуда?

– Не совсем. Вмешались мадаи, охранители порядка. После я забрал тебя в свой шатёр.

– Зачем?

– Разве милосердие к ближнему уже настолько не в цене, что ты не счёл достаточной эту причину? – улыбнулся Иуда.

– Прости меня, – потупил взор Эфраим.

– Дочь моя, принеси нам поесть, – повернулся к девушке Иуда.

Она вышла из шатра, но скоро вернулась с двумя вместительными дымящимися чашками.

– Раздели со мной скромную трапезу, почтенный Эфрахим, – пригласил Иуда.

Девушка помогла Эфраиму сесть, подложила за спину подушки. "Купец" счёл своим долгом отметить выдающиеся достоинства девушки, та зарделась и убежала, а хозяин благодушно пригладил свою бороду.

– Отрада очей моих. Скоро покинет меня, уже и жениха присмотрел.

– Немногие невесты сравнятся с ней своей красотой, – польстил ему Эфраим.

– Красивое платье утешит любую дурнушку, – усмехнулся Иуда, – скажи, почтеннейший, много ли ещё у тебя этой поистине волшебной ткани, что посрамит тончайший лен ремту?

Эфраим подавил усмешку.

"Стало быть, лишь милосердие к ближнему?"

– Достаточно, достойнейший Иуда, вполне достаточно.

Однако он ошибся. Корысть приютившего его хабиру заключалась вовсе не в тряпках. Следующий вопрос Иуды заставил его насторожиться.

– По тебе видно, почтеннейший, что ты хорошо знаешь, с какой стороны берутся за меч и тяжесть брони тебе знакома.

– Так и есть, – подтвердил Эфраим, – по правде сказать, купцом я стал совсем недавно.

– Верно у царя Алесанраса, о котором говорят, будто он явился в грозовой туче, воинов больше, нежели мужей, понимающих в благородном искусстве торговли? – подмигнул Иуда.

– Что ж, ты не далёк от истины, – кивнул Эфраим, – но я не возьму в толк, к чему ты клонишь?

– Ходят слухи, будто бы царь Алесанрас нуждается в некоторых товарах. И не может продать медь, которой богат Алаши.

– Болтают всякое, – осторожно проговорил Эфраим.

– Говорят, будто разбойные угаритяне не пропускают на север корабли честных купцов.

– Тоже слышал о таком, – подтвердил "купец".

– Поистине, боги лишили их разума, ведь они наносят ущерб сами себе, – сказал Иуда.

Эфраим, соглашаясь, покивал, покривил губы. Действительно, какие глупцы угаритяне.

– Царь Архальбу слишком боится ремту, а те придумали наказать Александра за нападение на своих слуг критян и попытку захвата Родоса, который вы называете Малым Иси.

– Я слышал, царь Архальбу боится ремту лишь на словах, – улыбнулся Иуда, – многие его люди готовы торговать с Алесанрасом. Кроме того всегда найдутся смелые мужи, которые не испугаются ни ремту, ни пиратов-кефтиу, ни самой Девы Шеоль. Если бы Алесанрас обратился к ним...

– Что же мешает ему? – спросил Эфраим.

– Полагаю, он даже не слышал о них, – вздохнул Иуда, – а ведь они могли бы снабдить его оловом и скупить медь, да и сами не остались бы в накладе. За пару локонов Священного Йаху до сезона штормов можно успеть хорошо обернуться.

Эфраим задумался.

– Эти люди должны быть поистине бесстрашными. Идти против ремту опасно.

– Кто убоится вод, пусть сидит на берегу.

– Но и на берегу небезопасно, – покачал головой Эфраим, – у Дома Маат повсюду глаза и уши. Боюсь, те, кто поможет храбрым мореходам, могут быть обвинены в измене. Более того, даже братья от них отрекутся.

– Как знать, как знать...

Некоторое время они молчали. Иуда налил себе и гостю вина. Отпил немного, покатал во рту языком и, несколько понизив голос, заговорил:

– Мой младший брат Иосаф – не последний человек в Доме Маат. Для наших он отступник, изменник. Он даже принял имя ремту и нашего почтенного отца вместо честного погребения в саване, ибо сказано: "прах к праху", набальзамировал селитрой, содой и миррой, да запихал сушёное тело в Неб-Анх, упокоив в гробнице.

Он степенно обтёр ладонью усы и бороду. Продолжил:

– Но я его не осуждаю. Он стал воистину высокородным ремту, а наши князья, в том числе – брат мой Равахим, лишь пытаются казаться таковыми. Они окружают себя роскошью в жалких палатках, увешиваются золотыми побрякушками и оружием ремту. Но всё равно выглядят жалко. И Дети Реки смеются над ними. Бесстыдно говорят, что "князь хабиру может ездить на боевой колеснице в нашем платье и священном золоте, жить в Уасите, иметь наложниц, и при этом драть овцу".

Эфраим смущённо кашлянул. Иуда не обратил на это внимания.

– Дети Реки высокомерны. Нас недолюбливают, нам трудно пробиться среди торговцев ремту, которых защищает фараон. Нас стараются запереть в тесном мирке, ограничить во всём, но при этом не гонят и позволяют жить своим обычаем. Даже иметь невольников, что у самих ремту строго-настрого запрещено. Правда, они придумали для этого особый налог.

Во время своего рассказа Иуда не смотрел на Эфраима, теперь же он поднял на него глаза. Их взгляды встретились.