Неугомонная
Шрифт:
Когда Мэйсон оплачивал счет наличными, она стояла рядом, выщипывая ворсинки из ткани его пиджака. Щелк. Она буквально слышала звук камеры Брэдли. Выйдя на улицу к стоянке такси, Хардинг, казалось, вдруг снова стал уверенным в себе и серьезным.
— У меня сегодня назначены встречи, — сказал он. — А у тебя какие планы?
— Я вернусь в город, — ответила она. — Я позвоню тебе. В следующий раз все получится, не беспокойся.
Это обещание как бы подбодрило Мэйсона, он улыбнулся и сказал:
— Спасибо, Ив. Ты была великолепна. Ты вообще прекрасная женщина. Позвони мне на следующей неделе. В среду.
Он поцеловал ее в щеку, а у нее в голове снова раздался еще один «щелчок» камеры Брэдли.
Возвратившись в «Лондон холл», она нашла сообщение — записку, подсунутую под дверь.
«ЭЛЬДОРАДО закончилось», — прочла Ева.
— Ой, ты вернулась, — сказала Сильвия, когда, придя с работы, она застала Еву сидящей на кухне. — Ну и как тебе Вашингтон?
— Тоска.
— Я думала, что ты отправилась туда на пару недель.
— Ничего особенного там нет. Сплошные пустые пресс-конференции.
— Кого-нибудь симпатичного встретила? — спросила Сильвия, бросив на нее преувеличенно плотоядный взгляд.
— Если бы. Так, один жирный помощник министра сельского хозяйства или что-то в этом роде. Пытался лапать меня.
— Я бы и на это согласилась, — сказала Сильвия, проходя в свою комнату и снимая на ходу пальто.
Иногда Еву поражало умение Сильвии лгать спонтанно, не задумываясь.
«Нужно думать, что все постоянно лгут тебе, — учил ее Ромер. — Так гораздо безопаснее».
Сильвия вернулась, открыла холодильник и достала оттуда остатки «мартини».
— Давай отметим, — предложила она, моментально приняв виноватый вид. — Извини. Так не нужно говорить. Немцы потопили еще один американский миноносец — «Ройбен Джонс». Сто пятнадцать погибших. Вряд ли это повод веселиться, понимаю. Но…
— О боже… Сто пятнадцать…
— Да, к сожалению. Это должно все изменить. Теперь американцы больше не смогут стоять в стороне.
«Ну, слава богу, и с Мэйсоном Хардингом все», — подумала Ева. Неожиданно она представила себе, как Мэйсон снимает трусы, как его набухающий член выглядывает из-под небольшого брюшка, как он садится на кровать, возится с упаковкой презервативов. Оказалось, что она могла думать об этом спокойно, холодно, объективно. Ромер был бы ею доволен.
Разливая «мартини», Сильвия рассказала Еве, что Рузвельт выступил с прекрасной, волнующе воинственной речью — самой воинственной с 1939 года — упомянув в ней о том, что «настоящая война» уже началась.
— Да, кстати, — продолжала Сильвия, прихлебывая «мартини». — И у него еще была та великолепная карта — Южная Америка. С немецким планом разделить ее на пять новых больших стран.
Ева слушала вполуха, но энтузиазм Сильвии слегка всколыхнул в ней уверенность и на какое-то время вызвал в душе странное чувство подъема. Подобные приступы случались у Евы и раньше в те два года, что она проработала в команде Ромера. И хотя она пыталась заставить себя относиться к таким инстинктивным эмоциям осторожно, она не могла сдержать их, когда чувства бурным цветом расцветали внутри нее — словно мечтать об исполнении желаний было неотъемлемым проявлением человеческой сущности, а мысль о том, что все должно измениться к лучшему, встроена в человеческое сознание. Ева медленно цедила прохладный напиток. «Может быть, именно так и можно определить оптимизм, — думала она. — Может быть, я — и есть оптимистка».
— Может быть, мы наконец добьемся того, чего хотим, — сказала она, уступая собственному оптимизму и думая о том, что если американцы выступят на их стороне, то они победят. Америка, Британская империя и Россия. Это только вопрос времени — когда. Но победа обязательно будет за ними.
— Сходим завтра куда-нибудь, поужинаем, — предложила она Сильвии перед тем, как они разошлись по своим спальням. — Мы должны устроить себе маленький праздник.
— Ты забыла, завтра мы прощаемся с Элфи.
Ева вспомнила, что Блайтсвуд действительно покидает радиостанцию и возвращается в Лондон, в «Электра-Хаус», на станцию радиоперехвата ПШКШ, которая находилась в офисе радиотехнической компании «Кейбл энд уайрлесс» на набережной Королевы Виктории.
— Потом можем пойти потанцевать, — сказала Ева.
«Потанцевать и правда было бы неплохо», — подумала она, уже раздеваясь. Ева пыталась выбросить Мэйсона Хардинга из своего сознания и со своего тела.
На следующий день в офисе Моррис Деверо показал ей стенограмму выступления Рузвельта. Ева взяла ее и начала быстро просматривать страницы, пока не нашла нужный абзац.
— «В моем распоряжении имеется секретная карта, — читала она, — выпущенная в Германии правительством Гитлера. На этой карте показано, как Южная Америка будет выглядеть после предложенной Гитлером реорганизации. Берлинские географы разделили Южную Америку на пять вассальных государств… Они также предполагают, что в одно из этих марионеточных государств будет включена Республика Панама вместе с нашей главной артерией — Панамским каналом… Эта карта демонстрирует планы нацистов не только в отношении Южной Америки, но также и их замыслы против Соединенных Штатов».
— Да, — сказала Ева Деверо, — здорово, правда? Будь я американкой, я бы почувствовала себя не очень уютно. Задумалась бы слегка, а?
— Будем надеяться, что они разделят твои ощущения — а с тем, что потоплен «Ройбен Джонс»… я просто не знаю: наверное, теперь американцы просто не смогут больше по-прежнему спать спокойно. — Он улыбнулся ей. — Понравилось в Вашингтоне?
— Нормально. Полагаю, что завела неплохое знакомство в офисе Гопкинса, — сказала она между прочим. — Пресс-атташе. Думаю, что можно будет скармливать ему нашу стряпню.
— Интересно. Он что-нибудь рассказал?
— Нет. Почти ничего, — осторожно ответила Ева. — На самом деле, можно сказать, он настроен довольно пессимистично. Конгресс голосует против войны, у ФДР связаны руки и тому подобное. Но я собираюсь снабдить его переводами наших испанских статей.
— Хорошая идея, — буркнул Деверо и удалился.
Ева задумалась: «Моррис, кажется, все больше и больше интересуется тем, где я бываю и чем занимаюсь. Но почему он не спросил, как зовут пресс-атташе, которого я заарканила? Это очень странно… Он что, уже знал, кто это такой?»