Чтение онлайн

— Ни разу его об этом не спрашивала! Во всяком случае, вряд ли он хочет жениться на мне только потому, что мечтает видеть себя главой большой семьи. От всей души надеюсь, что нет. Во всяком случае, я уже старовата для того, чтобы рожать кучу детишек… С одним-двумя я еще могла бы — повторяю, могла бы! — справиться. Нет, не знаю… Мне в жизни не приходилось иметь дела с младенцами. Я сама — единственный ребенок. Сейчас дети кажутся мне лишним осложнением. Правда, и замужество, по-моему, сложная штука. Ни разу я не жила с кем-то под одной крышей достаточно долго. И с Аланом, и до него я всегда настаивала на личном пространстве. Конечно, когда я служила за границей при дипмиссиях, мне по должности полагалась отдельная квартира. — Мередит вздохнула. — Как мне нравились заграничные командировки! И даже после того, как вернулась на родину, я много лет пыталась добиться нового назначения. Теперь я понимаю, что за границу меня уже не пошлют и придется просидеть за столом в здании МИДа до самой пенсии. Буду с тобой откровенна. Канцелярскую работу я поначалу презирала. И долго была недовольна жизнью, а расплачиваться приходилось бедному Алану. Не знаю, как он меня выдерживал? Теперь-то я понимаю, что и за границей было не так уж распрекрасно, как мне казалось. За много лет, проведенных на дипломатической службе, я отвыкла от нормальной жизни. Да, мне было интересно, но моя жизнь была, если можно так выразиться, искусственной. Вот почему у меня такой странный характер…

— У кого из нас он не странный? — возразила Джулиет.

— Ты понимаешь, о чем я. Другие нормально воспринимают мысль о том, чтобы жить с другим человеком под одной крышей, а я чувствую себя не в своей тарелке. Мы с Аланом пытались жить вместе в его доме, пока мой ремонтировался, но наша совместная жизнь не казалась мне… естественной. Наверное, я так привыкла к кочевничеству, что теперь прихожу в ужас при мысли о том, что придется пустить где-то корни!

— Если вы поженитесь, ты прекрасно приспособишься. Тебе просто надо набраться храбрости и пройти через это. — Джулиет лучезарно улыбнулась Мередит.

— Ты рассуждаешь как ведущая колонки психолога в газете, — улыбнулась Мередит. — Надеюсь, что ты права. Я ведь люблю Алана, очень люблю! Просто сама мысль о том, что мы будем путаться друг у друга под ногами… Каждый вечер возвращаться домой и спрашивать: «Как прошел день, дорогой?» Интересоваться, не против ли он, если я время от времени поужинаю с подругой, — вот как сейчас с тобой. В общем, перед кем-то отчитываться. По-моему, именно так сам Алан представляет себе семейное счастье.

— Не отталкивай его, беднягу! Ему так хочется заботиться о тебе.

— Но я и сама прекрасно умею заботиться о себе — и забочусь, причем довольно давно. Трудно менять привычки! — Мередит вздохнула. — По-моему, Алан подозревает, что я нарочно тяну время и критикую все дома, какие нам предлагают. Но, если честно, нам еще не попалось ни одного дома, который бы понравился мне безоговорочно и в котором мне захотелось бы жить — с Аланом или без него.

К ним подошел официант принять заказ.

— Каннелони со шпинатом и рикоттой, — заказала Мередит.

— А мне курицу миланезе, — сказала Джулиет. — И бутылку вашего фирменного красного. Мередит, рекомендую, красное вино у них отменное. Как думаешь, хватит нам одной бутылки на двоих?

— С таким настроением, как сейчас, я спокойно могу и одна усидеть бутылку! — ответила Мередит, когда официант отошел от их столика. — Кстати, Джулиет, ты ведь тоже занимаешься недвижимостью. Не знаешь ли, случайно, хорошего дома, который подошел бы нам?

— Я не агент по недвижимости, — напомнила Джулиет. — Я консультант. Подыскиваю дома для богатых и знаменитых, а иногда для очень богатых — эти, наоборот, готовы приплатить за то, чтобы только не светиться. Если что-нибудь такое появится, я сразу тебе скажу. Но ведь вы хотите остаться в районе Бамфорда? В тех краях не так много домов того типа, что вам нужен, — во всяком случае, в приличном состоянии.

Мередит рассказала подруге о бывшем доме приходского священника и на всякий случай упомянула о Хилл-Хаус.

— О Хилл-Хаус даже не думай, — сразу отреагировала Джулиет. — Я его видела. Он стоит целое состояние — и еще столько же придется выложить за ремонт!

— Значит, его вычеркиваем! — с облегчением воскликнула Мередит.

— А вот бывший дом священника вам, возможно, и подойдет. По-моему, вам стоит взглянуть на него еще раз. И не волнуйся, что там столько комнат. Ты ведь еще не до конца все обдумала. Там, если я не ошибаюсь, пять спален? Одну превратишь в свой кабинет, чтобы можно было иногда брать работу на дом, — так все делают. Еще одну Алан превратит в свою комнату отдыха. Остается всего три комнаты для сна, а столько спален в любом двухквартирном доме с общей стеной!

— На чердаке еще пять или шесть каморок! Синди, сотрудница нашего агентства, советует устроить там тренажерный зал или игровую комнату.

— Синди умница. Слушай, если миссис Скотт выставила дом на продажу, ее можно будет уговорить снизить цену из-за неработающего отопления, старых оконных рам и прочего. Для вас может получиться очень выгодно!

— Пожалуй, ты права, — согласилась Мередит, заражаясь воодушевлением Джулиет. — На следующей неделе возьму пару отгулов и съезжу еще раз взглянуть на него.

— Дом по-прежнему продается, — предупредила Джулиет.

— Ну и что? — Мередит улыбнулась. — Спорим, до следующей недели его никто не купит!

Утром в четверг Бекки Джонс чмокнула старика в лысую макушку, отмеченную старческими пигментными пятнами и венчиком седых волос.

— До вечера, дедушка!

Дедушка оставался на кухне один; он сидел во главе стола, как и пятьдесят лет назад, в деревянном кресле с подлокотниками, отполированными его руками до блеска. Но главное место за столом оставалось всего лишь символом. Реальной властью он уже не обладал. Как всегда, дедушка заканчивал завтракать последним. Он медленно и методично жевал давно остывший бекон и толстые ломти хлеба с маслом.

— До вечера, — ответил он. — Слушайся учителей — наберешься ума-разума! — И улыбнулся собственной шутке.

То же самое он желал тринадцатилетней внучке каждый будний день; она рассеянно собирала учебники и тетради и запихивала их в холщовую сумку. Бекки училась в Бамфордском двухгодичном колледже. Со двора послышался голос ее матери; с легким раздражением она велела Бекки поторопиться. Наконец Бекки выбежала из дому и села на переднее пассажирское сиденье старой машины.

Миссис Джонс включила передачу; они выбрались на проселочную дорогу. Справа от них раскинулся лес Стоуви, слева находилась деревня.

— По радио говорили, что утром на шоссе пробки, — с недовольным видом произнесла Линда Джонс. — Кажется, там опять дорожные работы… Бекки, прекращай, наконец, копаться по утрам! Ты ведь знаешь, что мне приходится тратить лишние полчаса, чтобы возить тебя в школу!

— Я только попрощалась с дедушкой, — оправдывалась дочь.

Линда вздохнула: